— Не будем загадывать, биил Бэрсар. Пока судьба привела вас ко мне.
— Не судьба, а долг, дос Угалар.
Угалар, улыбаясь, глядел на меня, и меня поразила его улыбка. Словно прошел не год, а десяток лет, и Угалар стал старше лет на десять.
— Вы достаточно знаете меня, дос Угалар, и знаете, что я не стал бы рисковать… вашим будущим только ради удовольствия видеть вас.
— Вам нечем рисковать, биил Бэрсар, — сказал он спокойно. — Я был и останусь тенью Крира. Пока калар Эсфа командует войском, мне не на что надеяться и нечего опасаться. Я сам так хочу, биил Бэрсар. Защищать страну от врагов, но не быть в ответе за то, что вы натворили.
Мы? Я проглочу упрек.
— Дос Угалар, — сказал я ему. — Надо спасать Квайр. Я искал вас потому, что на акиха готовят покушение.
— Меня?
— Да. Я не могу связаться с Огилом напрямик, и у меня нет времени искать обходные пути.
— Вот так скверно?
Он еще не поверил мне. Он и не должен был мне сразу поверить.
— Известно ли вам, дос Угалар, что я объявлен Церковью вне закона? Остатки Братства святого Тига добрались до Каса, и я принял этих людей под свою опеку.
— Господи всеблагой! — воскликнул он. — Вы — безумец! Да на что вам этот безбожный сброд?
— Прошлой весной, — сухо ответил я, — когда они ценой своей крови завоевали нам власть, они не были для нас безбожным сбродом. И когда я сражался вместе с ними в Ирагской башне, их тоже не величали безбожным сбродом. Так что: я должен был бросить квайрцев в беду только потому, что они не верят кеватским попам? Так я и сам им не верю — значит, и я — безбожник, по — вашему?
— С вами не заскучаешь, биил Бэрсар! Ладно, вы правы: бог сам разберется. Но покушение… вроде бы из Квайра такие вещи видней.
— Осталось три недели, — сказал я ему, — и корпус сагара Валдера уже получил приказ идти из Кайала в Дан. Послезавтра они выступят, а еще через день выступит сагар Лоэрдан.
— Откуда вы взяли? — быстро спросил Угалар.
— А у меня неплохая разведка. Вы что, забыли, что у меня есть люди в Кайале?
— Нет, — ответил он, — не забыл. Просто я думал…
— Что я оставил их Огилу? Это люди, а не вещи, дос Угалар. Они выбрали меня.
— Ну, ладно, Дан. А потом?
— Фатам. И в тот день, когда будет убит аких, они перейдут границу.
— Говорите, — угрюмо сказал он. — Все и поскорей.
И я ему рассказал. Все и поскорей.
— Господи, — сказал он с тоской, — и вы оставили Квайр? Бросили, когда там нужны?
— Нет, не бросил. Я сделаю все, что смогу, но для Квайра. Не для Калата и не для Таласара.
— Понимаю, — угрюмо ответил он. — Раньше не понимал, а теперь… Я могу довериться Криру?
— Конечно. Но завтра.
Он угрюмо кивнул.
— Значит, простимся…
— Не навеки, дос Угалар. Пути господни неисповедимы, а пути политики тесны. И если судьба приведет вас в Кас, мой дом — это ваш дом.
— Надеюсь, до этого все — таки не дойдет.
И мы уже снова в пути. Стоило бы подзадержаться в Биссале — Биссал давно интересен мне. Город шелка и смут; недаром я поселил своих придуманных предков в Биссале — что мерзко для квайрца, то простительно для биссалца, мы, биссалцы, такие. Смешно, но они считают меня своим, и здешний маяк, мой биссалский резидент, так мне и говорит: «мы, биссалцы». Стоило задержаться, но я не хочу рисковать. Крир — талантливый полководец, но не самый порядочный из людей, то знакомство, что лучше не возобновлять.
Мы снова в своей стране; проходим через нее, как нож сквозь воду, и словно бы ничего не изменилось: все те же леса и нищие деревеньки, угрюмые хутора и сквозящие зеленые плеши полей, знакомые тропы и еще сырые дороги — но весна выдалась ранняя и без дождей, и скоро дороги уже будут готовы к делу, и люди успели засеять поля, и слишком много следов на знакомых тропах.
Страна приготовилась. Нерадостная, но уверенная готовность; спокойной напряжение всех сил, и я немного горжусь своею страной.
Тяжело на душе ведь мы снова в окрестностях Квайра: над еще не определенной сеткой ветвей видны серые плоскости стены и угловатый рисунок башен. И золото шпилей в сини весеннего неба…
Я хотел бы вернуться в Квайр. Потискаться в толчее знакомых улиц, войти хозяином в дом, где мы жили с Суил… увидеть Баруфа.
Но я не вернусь в Квайр. Не пройдусь по знакомым улицам и не увижу Баруфа. Буду рядом — но не увижу. И, наверное, когда — то жестоко себя упрекну, что был в нескольких шагах от него, мог увидеть — и не увидел.
Зато я увижу Зелора.
Все изменилось вокруг — но не Зелор. Мы сидим с ним вдвоем в неприютном покое землянки; ноги его не достают до полу, а огромные сильные руки придавили неструганый стол. Глаза его ласковы, улыбка полна покоя — и то же странное чувство: холодок между лопаток и радость. Мне страшен и приятен его ласковый взгляд, его улыбка — и тьма, которой он полон.
— Так Угалар уже прискакал?
— Да, Великий. Прилетел и мигом прорвался к акиху. Взял его штурмом, можно сказать.
Улыбка и быстрый лукавый взгляд: он уже все знает. Ничего, что я его сперва обошел, теперь мы идем вровень.
— Люди Таласара, — говорит он. — Облепили дворец, как черви гнилое мясо. Я уже двоих потерял.
Ну как же! Я из Каса увидел то, что он проглядел в столице.
