— Я рада за тебя.
— На сегодня это последнее решение. А теперь я хочу вернуться к тому, с чего мы начали.
— То есть?
Он улыбнулся:
— Приди ко мне и будь моей любимой…
Сквозь сон Питер услышал поспешный стук в дверь. Элисон, лежавшая рядом с ним, повернулась и поглубже уткнулась в подушку, а он вскочил с постели, схватил со стула брюки и вышел в гостиную, плотно закрыв за собой дверь. Неловко натянув брюки, он прошел в прихожую.
— Кто там? — спросил он.
— Восемь часов, — ответил из-за двери агент ЦРУ.
Питер вспомнил, что в восемь часов должна поменяться охрана. Ему надо было познакомиться с новым охранником.
Ченселор открыл дверь и даже зажмурился от неожиданности. Потом, чтобы скрыть свое изумление, он зевнул и стал тереть глаза. Новый охранник был агентом внутренней службы ЦРУ — это он дал Питеру материал для его романа «Контрудар!». Дал по собственной инициативе, будучи обеспокоен тем, что ЦРУ занимается делами, не предусмотренными законом.
— Представлять вас друг другу не обязательно, — сказал агент, сдающий дежурство. — Теперь он будет охранять вас.
Питер понимающе кивнул:
— Хорошо, обойдемся без представлений и рукопожатий. Не то, чего доброго, заразитесь от меня.
— Что ж, это вполне возможно, — сказал тихо, но столь же агрессивным тоном второй агент и повернулся к первому: — Он остается в отеле, не так ли?
— Да, мы договорились, что на улицу он выходить не будет.
Оба повернулись и, не обращая внимания на Ченселора, направились к лифтам. Питер вошел в номер, закрыл дверь и прислушался к слабым звукам движущегося лифта. Услышав, что лифт остановился, он немного подождал, а потом открыл дверь. Человек из ЦРУ проскользнул мимо него в прихожую. Питер закрыл за ним дверь.
— Боже! — воскликнул агент. — У меня чуть сердце не остановилось, когда мне позвонили ночью.
— У вас? Это я чуть не упал, когда увидел вас здесь.
— Ничего, выдержали бы. Простите, но я побоялся звонить вам по телефону.
— Как это случилось?
— О’Брайен — один из тех людей в ФБР, с кем мы поддерживаем контакты. Когда Гувер порвал с нами все связи, О’Брайен и кое-кто еще продолжали сотрудничество и поставляли нам нужные сведения. И теперь с его стороны было бы нелогично звонить кому-либо другому. Ему могли бы и отказать, а в нас он не сомневался.
— Вы обязаны ему… — сказал Ченселор.
— В большей степени, чем вы можете себе представить. О’Брайен и его друзья ради нас рисковали не только карьерой, но и головой. Если бы они попались, Гувер бы их не пощадил. Он бы добился, чтобы их упекли в тюрьму лет на десять, а то и на двадцать.
Питер вздрогнул:
— Он мог это сделать? Мог, да?
— Не только мог, но и делал. Даже сейчас кое-какие неопознанные скелеты догнивают в камерах тюрем в Миссисипи. А О’Брайен не испугался, и мы не забудем этого.
— Гувер мертв.
— Но кто-то, видимо, пытается вернуть его времена. Зачем бы тогда О’Брайен стал звать нас?
Ченселор задумался. Предположение агента показалось ему обоснованным. О’Брайен упоминал о группе Гувера, в состав которой входили люди известные и неизвестные. Но ни тем, ни другим верить нельзя. Располагают ли эти люди досье? Пытаются ли они вернуть себе власть в Бюро? Если так, то, чтобы достичь поставленной цели, они постараются уничтожить людей, подобных Куину О’Брайену.
— Возможно, вы правы.
Человек кивнул:
— Все начинается сызнова. Впрочем, это никогда и не прекращалось. Когда ночью я услышал ваше имя, то задумался над тем, почему вам потребовалось столько времени, чтобы…
— Что вы имеете в виду? — удивленно спросил Питер.
— Информацию, которую я вам дал. Вы использовали ее исключительно против нас. Почему? Виноваты были многие, не только мы.
— Повторю то, что говорил два года назад. ЦРУ использовало промахи других для собственного оправдания. Слишком поспешно и слишком охотно. Мне казалось, что мы договорились, что именно по этой причине вы и передали мне тот материал.
Агент отрицательно покачал головой:
— Я предполагал, что вы распределите вину равномерно. Затем я понял, что вы оставили кое-что для другой книги. В этом все дело, не так ли? Ведь вы пишете сейчас книгу о ФБР?
Питер был удивлен:
— Кто вам сказал?
— Никто. Я узнал об этом из сегодняшней утренней газеты. Там помещена статья Филлис Максвелл.
Она действительно написала эту статью. Короткую и устрашающую, устрашающую не только своим содержанием, но и лаконичной формой. Помещена она была в центре редакционной полосы, в черной рамке, поэтому наверняка привлечет внимание, вызовет недоуменные вопросы и неосознанную тревогу. Ченселор постарался представить обезумевшую Филлис Максвелл, представить, как она принимает решение и звонит из аэропорта дежурному в редакцию. Ни один редактор не посмел бы сократить написанное ею: у Филлис была репутация журналистки, которая всегда сумеет подтвердить документально приводимые факты. Кроме того, статья несла на себе явную печать исповеди. Известная журналистка отдавала таким образом последнюю дань своей профессии.
