Миссис Поттер только теперь поняла, как же сильно она поспешила с замужеством! И какой маленький и убогий был у нее в школе выбор. М-да, Снейп и Поттер... вот и все. Остальные ухажеры не в счет — они даже ей не нравились совершенно. Ну, вот зачем она сама испортила отношения с Пет перед ее отъездом? Эх... а ведь могла бы тоже уехать в Штаты и тут уже добиться какого-никакого успеха! Ведь у Северуса и Петуньи получилось, и у нее все вышло бы как нельзя лучше. А теперь... только и остается, что родить ребенка и потом по возможности вернуться в Британию, к мужу...
Чем больше Лили жила в Америке, под крылышком у сестры и ее мужа, тем меньше ей хотелось домой. Джеймс, правда, по прошествии немногого времени начал закидывать ее нетерпеливыми письмами с требованиями возвращаться обратно — все-таки жена есть жена, какая бы ни была, но Лили отвечала, что пока не может, так как ей очень нездоровится, а сестра заботится и присматривает за ней. Не сидеть же ей одной в четырех каменных сырых стенах особняка Поттеров. А у Снейпов жизнь прямо бурлит и кипит — тут намного интереснее!
Петунья со Снейпом предполагали небезосновательно, что на Джеймса давит его длиннобородое начальство, которое забеспокоилось о еще не народившемся Избранном.
Поэтому как-то вечером, за ужином состоялся решительный разговор на эту тему. Петунья со Снейпом убеждали Лили согласиться родить пораньше. Это было вполне возможно. Тогда преследования и Волдеморта и Дамблдора автоматически бы были сняты, так как необходимые условия для Избранности довольно четко обозначены в Пророчестве.
Лили попросила немного времени на раздумья. Ночью, лежа в уютной мягкой постели, она пялилась в темноту и размышляла. Разумеется, она вовсе не желала, чтобы ее новорожденное дитя подвергалось опасности стать марионеткой в руках директора и возможности быть убитым в столкновении с Волдемортом. И уж тем более, ей не улыбалось отдать свою молодую жизнь во имя амбиций Дамблдора, который, очевидно, твердо решил сделать из нее жертву-убийцу. О таком развитии событий даже подумать было страшно, не то что представить, каково это будет. Поэтому... нет, нет и еще раз нет! То есть, да, надо соглашаться на ранние роды! Лишь бы уйти, убежать, уползти подальше из-под морщинистой ласковой, но неотвратимо подталкивающей вперед, к своей цели, длани идиотского сфабрикованного Пророчества!
Со временем друзья и знакомые Снейпов попривыкли к угрюмой, вечно недовольной рыжей беременной красотке-англичанке и даже болтали с ней на отвлеченные темы. Все, кроме одной высокомерной индеанки, которая частенько заявлялась в дом вместе с маленьким сыном Коннором. Лили еще удивилась в первый раз такому британскому, точнее ирландскому, имени и явно европейскому виду ребенка, который был белокожим и синеглазым, но Петунья сказала, что Найра сама метиска и замужем за белым. Правда ее муж почему-то так ни разу и не появился у Снейпов...
Эта Найра смотрела на нее так презрительно и даже как будто брезгливо, что Лили в ответ тоже возненавидела заносчивую туземку. Они даже толком и не разговаривали ни разу, да и желания особого сближаться не было у обеих. Индианка в первую же встречу пристально посмотрела на Лили, дернула изящным носиком, будто принюхиваясь, и процедила:
— Хм... олениха, стало быть. Ну-ну...
Миссис Поттер растерялась и не нашлась с ответом. Что та хотела сказать — намекала на Патронус Джеймса — серебряного оленя с развесистыми рогами? А откуда узнала, какое животное у ее мужа?
Петунья в ответ на настойчивые расспросы Лили что это за нахальная и бесцеремонная особа, улыбнулась и сказала, что Найра ей как младшая сестренка, и замужем она за их с Северусом хорошим близким другом. Но он очень занят, и поэтому не может навещать их в городе — они изредка видятся в другом месте. К тому же, Найра анимаг, и видимо потому увидела в Лили, ну как бы сказать... ее тотемное животное, что ли.
В ответ на язвительное замечание Лили, что у этой девицы видать аниформа еж или ехидна, Петунья ответила, что Найра перекидывается в пантеру — одно из самых крупных, сильных и опасных представителей кошачьих. Тут уже Лили пришлось прикусить язык. Ее-то муженек в анимагической форме представлял и правда оленя, Блэк — собаку, а Питер и вовсе крысу. Тут ответить было нечем — лучше уж промолчать и не усугублять...
Но все равно Лили было жутко обидно — да что она вообще о себе возомнила! Пусть даже и пума или там пантера. Чего окрысилась на нее, она же ее совершенно не знает, и даже не пытается узнать! Ну и не больно-то и хотелось. И она вообще перестала спускаться вниз, когда в гости приходила Найра с сыном. Та, впрочем, и не страдала особо по причине величайшей самодостаточности и самоуверенности.
Так что подружиться с американскими девушками у Лили не очень-то получилось...
