После громко порыкивающего серебряного льва и здоровенного дикого мустанга, которые также отправились в общую патронусную кучу, на платформе материализовался, наконец, Снейп. Лили приободрилась и села прямо, не отрывая взгляда от бывшего друга. Правда уверенность в своей правоте почти растаяла, невесть почему, но тем более было интересно, какого же Защитника он представит сейчас всем присутствующим.
Северус прикоснулся рукой к горлу, и его голос мощным Сонорусом разнесся по всей арене.
— Патронус — Высшая магия. Магия Защиты от Темных существ. Всем это известно, но я бы хотел сказать, что это еще и магия любви, доверия, признательности и благодарности. Верности, терпения и преданности. Мой Патронус — это материализация всего перечисленного. И создан он был моей женой Петуньей, которую многие знают. Она не волшебница, но для меня... она всегда будет самой прекрасной колдуньей на свете, которая полностью изменила меня и подарила огромное счастье быть рядом с ней! Так что это — мое вечное посвящение ей, лучшей моей защитнице от всего плохого!
Северус поднял руку и из его пальцев вырвался ослепительный яркий бирюзовый свет. Он все лился и лился вверх, а потом мгновенно развернулся и стал исполинской сине-серебристой прекрасной птицей. У нее не было пышного хвоста, красивого хохолка на голове, шикарных крыльев и грациозной шеи — ничего пафосно-красивого. Это была просто скромная птаха.
Но неописуемой лазурной красоты. От нее во все стороны лился насыщенный синий опалесцирующий свет, летели фосфоресцирующие небольшие искры, падавшие на зрителей и молниями вспыхивавшие на одежде. Перья переливались разными оттенками, начиная от темно-голубого и заканчивая светло-фиолетовым.
— Зимородок! — крикнул кто-то, тоже Сонорусом.
— Зимородок Пет! — звонко воскликнула какая-то девушка.
— Ура Петунье!
— Молодцы, так держать! — раздавались со всех сторон восторженные вопли.
— Какая красота!
— Вы достойны самого лучшего!
Сказочная синяя птица в вышине медленно развернула огромные крылья, взмахнула ими и... на Лили понеслась светящаяся бирюзовая волна. Она как завороженная смотрела на самого большого и самого прекрасного разноцветного Патронуса и четко понимала, что больше не увидит ничего столь фантастического, изумительного, феноменального. От этого в груди стало так больно, как будто кто-то когтистый и зубастый пытался прогрызть большую дыру и вылезти оттуда. Лили прижала руки к груди и попыталась унять режущую боль и вдохнуть воздуха...
Снейп тем временем повернулся в их сторону и протянул руку. Петунья, не отрывая взгляда от мужа, вскочила и прикоснулась к медальону на шее. Тут же пропала и появилась рядом с Северусом на парящей платформе. Они обнялись и Пет засмеялась — радостно и свободно. Публика взревела, захлопала и затопала ногами, засвистела и закричала — такого Патронуса мог наколдовать только по-настоящему влюбленный в свою половинку человек. Северус, совершенно никого не стесняясь, крепко поцеловал жену и в них лавиной полетели цветочные букетики. Творилась какая-то вакханалия — все Патронусы вихрем носились среди хозяев, задевая их головы и разбрасывая искры, освещая все вокруг серебряными сполохами.
Лили тщетно пыталась вдохнуть, но ничего не выходило. Внутри все разрывалось в клочья, и она тоненько заскулила, заплакала, только никто не слышал. Слезы градом катились из глаз, Петунья была занята своим мужем, а на нее никто не обращал внимания. Боль стала невыносимой и она горестно пискнула как та птичка и провалилась в глубокую черную яму... Падала все ниже и ниже, и только яркий серебряный свет виднелся вверху...
— Кажется, у нее тоже получилось... — задумчиво сказал Снейп.
Петунья укоряюще посмотрела на него. Они находились в гостиной у себя дома. Голова Лили лежала на ее коленях, а сама Пет ласково перебирала распущенные густые волосы сестренки, нежно гладила бледные щеки и лоб. Северус держал холодную руку Лили, считая пульс.
— Я так перепугалась за нее. Она ведь упала в обморок прямо на трибуне...
— Ну да, помнишь, как плохо тогда было мне? А Лили все-таки девушка, слабая и впечатлительная, легко поддающаяся внушению и чужому влиянию. Неудивительно, что получился такой мощный откат...
— Ох, Сев... жалко ее, но я понимаю, что так надо. Ведь иначе она, как ты говоришь, сожрала бы сама себя изнутри, так ведь?
