— Не толстая, а пухленькая. Не плаксивая, а чувствительная.
Из меня вырвалось какое-то невнятное завывание, на которое он посмеялся и чмокнул в щёку.
— Какая же ты лапочка.
— Можно я тебя… можно тоже тебя… ну это…
— Договаривай.
— П… п… поцеловать, — промямлила я и зарделась.
— Зачем ты спрашиваешь разрешения?
— Ну мало ли, вдруг тебе противно будет.
Ангел ласково улыбнулся, убирая мои волосы с глаз.
— Не будет. Обещаю.
Я скованно и стеснительно смотрела на его губы. И потом, собрав сопли в кулак, я зажмурилась и быстро поцеловала его. Рафи поднял моё лицо, заглядывая мне прям в душу. Неспеша приблизился. В этот раз поцелуй был довольно долгим. Отпрянув, он погладил мою щёку.
— Ты очень вкусная.
— Твою ж, — я закрыла лицо руками. — Не смущай меня.
— Хорошо, я молчу, и не буду говорить, что ты вкусная. Слова не скажу, какая ты сладкая. С булочками сравнивать вообще не буду.
— Сам ты булочка!
— Ну есть немножко. Или множко.
— Рафи, — я беспомощно взяла его за плечи. — Ты и я теперь этого… того?
— Кого?
— Ну того.
— Я тебя не понимаю.
— Мы типа встречаемся теперь?! — не выдержала я, краснея ещё гуще.
— Если ты согласна, — впервые в его голосе прозвучали нотки робости.
— Я… я… да, — стеснительно кивнула я.
Рафи улыбнулся.
— Дай руку.
Я дала ему ладонь. Он поднёс её к губам и поцеловал, неотрывно глядя мне в глаза. Я смущённо улыбнулась. Весь остаток вечера мы смотрели сериал, тесно прижимаясь друг к дружке, обнимаясь, и уплетая круассаны и эклеры, которые Рафи любезно принёс, когда вернулся с работы и нашёл меня без сознания на полу.
— Мне правда уже хватит, — робко сказала я, съев третий эклер.
— Ты очень красивая, — шептал Рафаил мне на ушко, обнимая за пухлый бок. Его нежные касания заставляли расслабиться и довериться ему, большому и сильному очень доброму ангелу. Румянец играл на моих щеках, когда он подносил ко мне новый эклер. — Кушай, не стесняйся. Я правда люблю тебя такой пышечкой.
Я смущалась, льнула к нему, и уплетала сладости. Мы так и заснули, прямо на диване со включённым телевизором, съев все круассаны и эклеры. Утром я проснулась, лёжа на круглом животе Рафи. Через пару минут он тоже заёрзал и проснулся. Я лежала на его пузечке и рукой гладила мягкую щёчку. Он такой же, как я. Только побольше. Помягче. Красивее. Ангел посмотрел на меня.
— Доброе утро, — потянулся парень со мной на себе.
— Доброе. Ох, извини, сейчас слезу, — я начала сползать с него.
— Нет-нет-нет, лежи, — он уложил меня обратно на свой большой живот, который поднимался и опускался в дыхании.
— Я тебя раздавлю.
Он усмехнулся и сложил руки на моей спине.
— Ну не раздавлю, но задохнёшься, — перефразировала я.
— Соф, лежи. Спим дальше.
Я фыркнула. Затем улеглась поудобнее, обняла его, и закрыла глаза. Мы продолжили спать, держась за руки и обнимаясь.
========== Рулетик ==========
Прошла пара недель. За это время я начала сходить с ума по своему ангелу. Господи, какой же он хороший. И если начинались наши отношения с симпатии с моей стороны, то сейчас я всей душой любила его. Однажды я робко сказала Рафаилу об этом. Он улыбнулся, чувственно поцеловал меня и сказал, что любит меня уже давно. Я ещё стеснялась себя, хоть Рафи и усердно старался вывести меня из этого состояния. Он давал себя мацать где угодно, трогать за животик, бочка и щёчки, и вообще везде. Когда я касалась его, я начинала думать, что наверное, когда также трогают тебя, это не так стыдно и неприятно. Я привыкла к брезгливым касаниям Джеймса, и терялась, когда Рафи даже легонечко меня дотрагивался. Недавно я наконец-то встала перед ним, раскинув руки в стороны, и сказала: «мацай меня». Правда, я сначала от робости так втянула живот, что у меня аж пресс заныл. Тогда ангел вздохнул, обнял меня и сказал: «ты стесняешься, я ведь вижу. Пока трогай меня сама. Когда перестанешь стесняться, это будет видно». И после этого прошло несколько дней, когда я застала Рафи с грустным видом на кухне. В руке он держал мерную ленту.
— Ты чего? — спросила я.
— Я? Ничего.
Дома я ходила в очках, и мне было видно, что его палец был на цифре 155. Он что-то померил, видимо себя, и расстроился. Что у него может быть 155-ти сантиметров? Бёдра вроде нет, обхват груди тоже, талия… талия? Я подошла к ангелу и села рядом.
— Что измерял?
Вместо ответа он хлопнул себя по животу, задумчиво вздыхая. До меня сейчас дошло, что он не меньше меня не любит быть пухлым. Я тихонько вынула у него из руки ленту, сняла очки и крепко обняла.
— Я тебя люблю, — прошептала я.
Рафи сглотнул. Затем обнял меня в ответ. Я поцеловала его мягкую щёчку и слегка улыбнулась.
— Мы с тобой парочка булочек.
