— Их проблемы неизбежно оборачиваются моими проблемами, — продолжал я разъяснять, чувствуя, что лимит терпения будет вот-вот исчерпан. — Я вынужден переделывать за них работу. Я вынужден отпрыгивать от дурного водителя на пешеходном переходе. Я вынужден напоминать кассирше про карточку магазина и пакетик. Я вынужден сидеть в этом кабинете и уже сорок три минуты растолковывать базовые понятия тому, кто за весь сеанс едва ли пару раз посмотрел мне в глаза!
Он отлип-таки от своих записей и поднял взгляд.
— Не слишком ли много «я»? Что вы чувствуете по этому поводу?
— Раздражение.
Издевается, что ли? Более шаблонной фразы подобрать не смог?
— Почему?
— Потому что вы задаете тупые вопросы! Вы меня еще про отношения с матерью спросите. — Надеюсь, сарказма в голосе хватило, чтобы пробить стену его слабоумия?
— Отношения с родителями мы разберем на следующих встречах.
Нет, нужно было еще добавить, не доложил немного.
— То есть методичку по психологии вы догадались почитать? — Я поднялся с кресла, застегивая пиджак. — Вынужден огорчить, доктор: следующих встреч не будет.
— Вы настолько боитесь разобраться в себе?
Он даже не выглядел расстроенным. Скорее удивленным тем, что его «талант» не оценили по достоинству. Дурак, честно. Вот, я подобрал все-таки правильное слово.
— Нет, Петр Алексеевич, я…
— Александрович.
— Петр. Александрович. Я не боюсь разобраться в себе. Я опасаюсь, что если буду это делать под руководством такого дилетанта как вы, то вообще возненавижу всех людей и себя в том числе. Двойка вам за полный непрофессионализм! Вы не умеете слушать, не умеете анализировать, не умеете налаживать контакт. Ставите личные оценки и позволяете себе абсолютно некомпетентные фразы. Вам надо было в травматологи идти, а не в психологи!
— Я психотерапевт.
— Очень в этом сомневаюсь! — бросил я, громко хлопая дверью. Раздражение и злость все-таки начали брать верх даже над моей выдержкой.
Так хотелось побыстрее оказаться на улице, подальше от этого злачного места, что я, не дожидаясь лифта, почти сбежал по лестнице с третьего этажа, перешагивая через две ступеньки. И конечно, чуть не сбил с ног какое-то рыжеволосое недоразумение, когда оно сунулось внутрь, стоило мне распахнуть входную дверь.
— Куда вы лезете! — рявкнул я так, что эта морковка испуганно шарахнулась в сторону, чуть ли не впечатываясь в стену. — Сначала люди выходят из помещения, а потом заходят! Простое правило приличия и безопасности!
— Извините! — донесся сзади испуганный писк, но мне было наплевать.
Лишь на мгновение сквозь мутную пелену ярости мелькнуло ее лицо, губы, сложившиеся в натянутую улыбку и светло-голубые холодные глаза. В которых не было ни капли страха. Только такая же чистая злость, что переполняла сейчас меня самого. Наши взгляды пересеклись всего на миг, а ноги уже сами шагали прочь от этого места, ото всех. Куда угодно, лишь бы подальше!
Люди на улице окружали плотной массой, лишая возможности вдохнуть полной грудью, расправить плечи. Нужно было срочно остаться одному и побыть в тишине — слишком уж бесило сейчас все, на что падал взгляд. Я таранил толпу, не разбирая дороги, иногда задевал и толкал случайных людей. Кто-то даже возмущенно крикнул мне вслед, но я не обернулся. Возможно, это вылилось бы в очередную неприятность, но судьба сегодня была на моей стороне. Взгляд зацепился за густую зелень деревьев неподалеку. Ни одно сомнение не мелькнуло в голове, когда я решительно направился в сторону лесопарка через дорогу, манившего тишиной и отсутствием людей.
Некоторое время я маршировал по-прежнему широким быстрым шагом, словно на автопилоте, раздираемый обуревавшими меня эмоциями. Злость на недоучку, из-за которого я впустую потратил столько времени и денег, кипела внутри, подобно раскаленной лаве. Мысленные проклятия на его дурную голову и заодно на головы всех его преподавателей сыпались одно за другим, радуя своим разнообразием и изобретательностью.
«Дебилы! Тупые идиоты! Да такому вручать диплом — все равно, что ребенку дробовик подарить!»
Потребовался почти целый час, чтобы начать остывать: шаги постепенно становились медленнее, а плохие мысли уходили, уступая место менее кровожадным образам. Лес всегда действовал на меня лучше любого успокоительного. Вот и сейчас окружавшая природа не подвела, выводя из меня весь накопившийся негатив. Тягучий, словно смола, он просачивался через кожу и испарялся, очищая тело и душу. Капля за каплей из меня выходили злость, негодование, тревога. Вот так, шаг за шагом, я пришел в норму и даже смог по достоинству оценить царившую вокруг красоту.
Июнь только вступил в свои права. Деревья зеленели во всю, даря густую тень и спасая от палящего летнего солнца, которое даже в вечернее время ощутимо припекало. Раскинувшиеся вдоль дорожек могучие стволы вековых сосен, перемежаемые редкими липами и кленами, поражали размерами. Сам того не заметив, я забрел далеко вглубь парка. Раньше мне почти не доводилось гулять в северной части Измайлово, все-таки это совершенно другой конец Москвы.
