Впрочем, дело не только в месторасположении: те же Сокольники, недалеко отсюда, я знал намного лучше. Была давно одна пассия с Преображенки, так страшно вспомнить, сколько тропинок было истоптано в поисках абсолютной глуши и, как следствие, уединения. И не менее приятно было вспомнить, что мы в этих глухих зарослях вытворяли. Да и не только в них: везде, где подворачивалась возможность. Эх, юность! Были же времена. Отсутствие свободной жилплощади и наличие неисчерпаемых запасов энергии приводили к чудесам изобретательности.
Страсть со временем прошла, девочка сбежала к другому, но любовь к долгим пешим прогулкам осталась до сих пор.
Я обожал часами гулять по лесу, погрузившись в собственные мысли и наслаждаясь свежестью, ароматами и звуками природы. Еще будучи студентом, обошел почти все парки юго-запада, где тогда жил: Битца и Тропарево, Узкое и Бирюлево, Царицыно и Нескучник. Легко мог бы без карты и компаса проводить экскурсии по любому из них, не боясь заблудиться. И в других районах, если выпадал случай, прогуливался с удовольствием. После переезда обошел весь северо-западный край Москвы. Сейчас, конечно, свободного времени не хватало катастрофически. Но когда подворачивался случай, упустить возможность развеяться долгой прогулкой казалось чуть ли не преступлением. Или успокоиться и восстановить душевную гармонию, как сейчас. Я снова ощущал умиротворение и безмятежность, принесенные единением с природой, и постарался сохранить в себе это состояние.
На следующий день в офис я пришел уже выспавшийся и в самом прекрасном расположении духа.
— Доброе утро, коллеги! — поприветствовал я, по привычке включая свет в комнате. Бодрости в моем голосе с лихвой хватало, чтобы компенсировать устремленные на меня хмурые взгляды.
— О, Егор в хорошем настроении! — неожиданно раздался радостный голос из противоположного угла. — Надо этот день красным обвести. Будем отмечать как национальный праздник.
Я бросил взгляд на свой календарь, висевший на стене, и машинально прикоснулся к фенечке.
— Здравствуй, дорогой. — Подошел к поднявшемуся навстречу щуплому парню с темным густым загаром и выгоревшими от солнца светлыми волосами. Мы крепко обнялись, похлопав друг друга по спинам. Сережа был одним из немногих, с кем я работал с первого дня в нашей компании и кого всегда был искренне рад видеть. — Я тоже по тебе соскучился. Как твоя командировка? Как Ташкент?
— Ташкент все так же прекрасен. Только больше я туда летом не полечу!
— Жарко?
— Жарко — это в Москве сейчас. А там настоящий ад!
Как бывает в Узбекистане летом — я знал не понаслышке. Незабываемые впечатления от резкого континентального климата и крайне низкой влажности, умноженные на близость к пустыне, степям и южным горам надолго отложились в памяти.
— Короче, ты не поймешь! — делился он впечатлениями. — Чтобы выйти на улицу… Представь, что сидишь в сауне и тебе очень горячо. А потом открываешь печку, и тебе лицо пламенем обдает. Вот я также из банка выходил! Дышать можно было только в тени. Поэтому я передвигался вот так, наклонив голову вниз, чтобы сам себе тень создавать.
Я не мог не рассмеяться.
— Конечно, тебе смешно! — Сережа притворился обиженным. — А я, когда по улице шел, все время запах шашлыка чувствовал. Это моя кожа, между прочим, запекалась! Идешь и ощущаешь, как цепочка с крестиком прямо в грудь вплавляется! Я в этот раз даже на базар не пошел, на фиг мне такой экстрим! Так что в следующую командировка только весной или осенью. И лучше в Баку! А у вас тут что нового?
— Без тебя все по-старому, — улыбнулся я. — Очень не хватало твоей светлой во всех смыслах головы!
Нас прервал зазвонивший телефон.
— «Аврора Системс», добрый день, Лукашин Егор. Чем я могу вам помочь?
— Егор, добрый день. Вас из ЦБ беспокоят, Жуков Павел.
«Вот и кончились хорошие новости. Добро пожаловать обратно в реальность». — От одного только голоса звонившего, меня охватили тоска и дурные предчувствия.
— Да, Павел, я вас внимательно слушаю.
— Я звоню по поводу нашего проекта по миграции шлюза с Винды на Линукс. — Голос на другом конце тоже нельзя было назвать радостным. — В общем, у нас вчера было совещание, и руководство решило, что концепция поменялась.
Я мысленно выругался. И хмуро посмотрел на Юлю, увлеченно болтавшую с кем-то в своем смартфоне. У нее что, вся работа уже выполнена? Пришлось пшикнуть, чтобы вела себя потише.
— И какая теперь «концепция»?
— Надо проект будет закрыть не до конца года, а к сентябрю, — добил меня собеседник.
Минутной паузы едва хватило, чтобы не только осознать, но и принять услышанное.
— Постойте, Павел. Мы же вместе считали даты? У нас уже техзадание расписано, приложение к договору оформлено, со всеми работами и сроками. Как вы себе это представляете?
— Я себе это никак не представляю, — деловым тоном сообщил он. — Но руководство уже утвердило изменения.
«А может, ваше руководство и работы само сделает?» — Так и вертелось на языке. Но вслух я сказал только, нервно почесывая левую бровь:
— Какие ваши предложения?
