— А ты не в курсе, что могут попасться знакомые? Я имею ввиду: общие знакомые? Или возможные знакомые? — Она словно наказывала меня каждой следующей фразой. — Где та анонимность, про которую мы говорили буквально пять минут назад? У тебя память от волнения отказала? Вроде как развод мужиков планировался. Что же ты паспорт сразу не показала с пропиской? В гости не позвала?
— Я всего лишь город назвала…
И опять я чувствовала себя глупо, уже в который раз за этот вечер.
— Ага, и лицо засветила! А потом тебя запишут, выложат в сеть, и наутро ты проснешься знаменитой. Все же пианисты о славе мечтают! Такой план? — продолжала распекать подруга. — На работе, конечно, тоже оценят, особенно мужская часть оркестра! Ринусь, это же элементарная безопасность!
Перспектива прославиться таким образом совсем не радовала. Блин, вторая попытка, и я опять облажалась! Лимит исчерпан, надо собраться.
— Ну ладно, ладно! Подумаешь, не подумала, — возмутилась я. — Раз умная такая, может, сама покажешь мастер-класс?
— Да элементарно! — сказала она, забирая у меня ноутбук и, хрустнув сцепленными пальцами, скомандовала:
— Ну-ка, отодвинься в сторонку и не светись в кадре.
Ира тщательно отрегулировала наклон крышки, поворачивая камеру, пока не добилась эффекта, когда в кадр почти не попадает лицо. Весь экран занимали только ее губы, подбородок, и открытая шея. И чуть-чуть плечи с выступающими косточками ключиц. Она придирчиво оценила картинку на экране, недовольно нахмурилась, сходила за уже знакомой внушительной косметичкой и усилила образ пронзительно красной помадой.
— Неплохо, неплохо. — Ира критически оценила получившийся эффект, причмокивая губами, которые теперь выглядели сочно, притягательно и очень развратно. Подумала еще немного и, достав карандаш для бровей, дорисовала в уголке губ маленькую пикантную родинку.
— Запомни, сейчас ты — это не ты, — поясняла она. — Ты должна превратиться в другую женщину. Если хочешь, стань смелой, раскованной, страстной — и воплоти самые смелые фантазии. А хочешь, сыграй скромную монашку, впервые познающую запретный плод греха. Стань властной госпожой или послушной рабыней — мужики это обожают, поверь.
— Можно попробовать…
Актриса из меня всегда была отличная. На сцене я моментально входила в образ, неизменно получая главные роли во всех школьных постановках. Я быстро запоминала текст, прекрасно владела мимикой и легко могла по запросу выдать любую эмоцию. Это получалось настолько естественно, будто само собой, что, разумеется, нравилось всем учителям и одноклассникам. А мне нравилось пользоваться этим не только на сцене.
Ира одобрительно кивнула, настраиваясь, входя в образ и в двадцатый раз корректируя картинку в кадре. Наконец результат удовлетворил ее придирчивый вкус, и подруга решительно нажала «Следующий».
— Привет, — раздался тихий прерывистый голос. Самого человека видно не было: камера показывала стену, украшенную старым красным ковром, и ощутимо подрагивала.
Ира молча прервала чат и пояснила:
— Дрочер обыкновенный, подвид телефонный. Неинтересно, никакого развлечения.
— Может, он просто стесняется лицо в кадре светить? Прыщи там или нос с горбинкой? — предположила я, немного шокированная ее откровенностью.
— Ну да. Все может быть, но с вероятностью девяносто девять процентов, если камера смотрит на обои, или в темноту, или в потолок, то при появлении женщины она очень быстро развернется к члену. Такие тебе не нужны, поверь.
— Разве мы не это искали?
О том, что вот так прямо говорить о мужском достоинстве я не привыкла, пришлось промолчать. Внутренне меня передергивало, но, наверное, это такие правила игры? Глупо стесняться перед виртуальным сексом. Умом-то я понимала это, но заложенное годами воспитание буквально зудело под кожей, взывая к скромности и приличию.
— Нет, не это! — возразила Ира. — Мы ищем живого человека. Тебе нужен парень, которому интересен не только он сам, который захочет прочувствовать и разделить возбуждение с женщиной. Который сможет увлечься игрой, наконец! Тебе же в жизни нужен не самец из борделя? А хороший обычный мужчина и обычные отношения. Вот и здесь ищи такого же. С ним ты должна почувствовать себя как в реале, иначе никакого толка не будет, поверь. Продолжим?
Кадр сменился, показывая крупным планом красные атласные мужские трусы. И волосатую руку, которая медленно мяла в них большой бугор. У меня моментально перехватило дыхание, а кровь, казалось, вся устремилась к сердцу — так сильно оно забилось.
— Привет, — произнес вкрадчивый низкий голос. — Любишь смотреть?
И рука, вынырнув, потянула ткань вниз. Не отдавая себе отчета, я тут же зажмурилась, причем так сильно, что темнота перед глазами расплылась радужными кругами. И даже после прозвучавшего щелчка мышки я все еще оставалась «в домике».
— Ну и что ты делаешь? — судя по тону, Ира была очень недовольна. — Отомри, нет его уже.
Недоверчиво приоткрыла один глаз. И правда, Рулетка была остановлена. Открыла второй и только тогда, чуть не закашлявшись, вспомнила, что вообще-то нужно дышать.
