Незнакомец не проронил ни слова. Камера телефона, через который он зашел в Рулетку, пришла в движение. Поняв, что его не сбросили сразу, теперь мужчина медленно, демонстративно отвел ее подальше, захватывая в кадр волосатую грудь, плоский рельефный живот с проступающими мышцами пресса и немного выпуклым пупком, от которого вниз сбегала узкая дорожка черных волос. Он продолжал мастурбировать, немного сбавив темп, время от времени выпуская ствол из захвата и поглаживая его легкими, ласкающими прикосновениями. Или опускал камеру ниже, ближе к двум небольшим, подтянутым шарикам яичек, которые несильно сжимал, потом наоборот оттягивал или слегка покручивал, перекатывая сквозь пальцы.
Замерев, я сидела и наблюдала за развернувшимся процессом с широко распахнутыми глазами. Кажется, я даже моргнуть боялась. Словно стоило хоть на мгновение закрыть веки, и все исчезло бы. Я смотрела на такой открытый, демонстративный акт самоудовлетворения и ловила появление знакомых неприятных ощущений. Пока не было ни опаляющего жара, ни ледяного озноба. Но в висках уже покалывали маленькие болезненные иглы от осознания того, что прямо сейчас происходило по ту сторону экрана. Мужская ладонь, широкая и сильная, мелькала, продолжая совершать ритмичные движения, которые становились все быстрее. Несмотря на отголоски приближающейся паники, мне не было противно смотреть на него, на то, какой он живой, как откликается на собственную ласку. Я закусила губу, когда уменьшился, поджался мешочек с яичками. Удивительно, но мне захотелось… наблюдать за ним? Сердце стучало в такт порывистым движениям. Слюна во рту стала непривычно вязкой. Попробовала сглотнуть — в горле будто комок застрял. Из динамиков раздавались размеренные чавкающие звуки и хриплое мужское сопение.
— О да! — Похоже, возбуждение выросло настолько, что незнакомец переставал себя сдерживать и прятаться, решившись нарушить молчание. Первые слова, которые он произнес, прозвучали неестественно напряженно, тихим, почти шипящим голосом. — Смотри на меня.
От звука его голоса волоски у меня на руках встали дыбом. Все привлекательное, что манило на экране, разом пропало. Словно сочную яркую картину за одну секунду сделали черно-белой. Тихий, вкрадчивый, низкий голос, с легкой хрипотцой и срывающийся на судорожные вздохи. Стоило его услышать, всего пару слов, как разом вспотели ладони, а боль прострелила голову ослепительной молнией, так, что потемнело в глазах. Когда же тьма рассеялась, я с удивлением поняла, что комната, ноутбук, Ира — все перед глазами медленно раскачивалось. Почувствовав под пальцами мягкую диванную подушку, я сжала ее, со всей силы, на которую была способна, заставляя несчастную ткань впитывать липкий, противный пот моих рук. И еще пришел ледяной холод.
Потому что когда-то давно, в другой жизни, мне уже говорили похожие слова. Да, голос был другой. Но с таким же шипением. С той же похотливой хрипотцой. Чувство дежавю, возврата обратно во времени, начало стирать защитную грань виртуальности. Но даже так я упорно продолжала смотреть.
— Тебе он нравится? — продолжал неизвестный мужчина.
Ира ничего не ответила, только улыбка пропала, оставив ровную, нейтральную линию губ. Она искоса бросила на меня вопросительный взгляд, но сил пошевелиться не было.
Ира быстро нажала на «Стоп».
Я не смогла сдержать стон: то ли боли, то ли разочарования, — сама не знала. Ведь финала я так и не увидела. А значит, доказала ли хоть что-то? Хотелось заплакать.
Я поднесла ладонь к щеке и почувствовала влагу. Оказывается, я уже плакала? Даже не заметила.
— Хорошо, Рин. Все хорошо, — Ира обняла меня и медленно, утешающе поглаживала по спине. — Ты можешь. Видишь, ты можешь же!
— М-могу? К-к-кажется. — Слова прозвучали тускло, неестественно низко. Почему я заикаюсь? Зубы бились друг от друга, выдавая быструю барабанную дробь. Трясущимися руками я сжала свой подбородок, стиснув челюсти, чтобы прекратить противный предательский стук, но это не помогало. Тогда я просто обхватила себя руками, сжимая в крепких объятиях.
— Тс-с-с. Все, все, успокойся. Все хорошо, — тихий шепот подруги дарил облегчение. Как и ее ободряющее поглаживание по моему плечу.
Я кивнула, чтобы не отвечать вслух. Не хотелось услышать свой голос снова таким. Пока он не станет обычным.
Понадобилось минут десять, прежде чем меня перестало трясти, а дыхание постепенно выровнялось. Не то, чтобы я совсем пришла в норму, нет. А смогу ли вообще когда-нибудь «прийти в норму»? Я отчаянно хотела верить в это.
— Ты как? — спросила Ира, видя, что руки понемногу ослабили хватку, и потянулись за вином.
— Нормально, бывало и хуже.
— Страшно представить насколько. — В ее темных глазах плескалась невысказанная тревога.
— Обидно только: я так и не продержалась до конца, — пожаловалась я, выдавливая из себя слабую улыбку.
— Крошка, это не твоя вина, что некоторые мужики никак кончить не могут! — Ира ободряюще улыбнулась в ответ. — Да и цели такой у нас пока нет. Не надо торопиться, все постепенно. Помнишь?
