И дверь с печальным скрипом закрылась.
«Совсем не доброе, и дела хреновые, и парень бросил, и даже поиграть одной не дают!»
Разумеется, я не могла такое сказать вслух. Но и дальше так продолжать нельзя: еще весь день впереди. Нужно срочно привести себя в норму. Я вышла из зала и пошла по длинным коридорам, медленно наполнявшимися первыми студентами. Кто-то здоровался со мной, некоторые желали доброго утра, а я лишь упрямо шла дальше, почти не задерживаясь, не переставая постоянно улыбаться и кивать в ответ. Чем дальше я шла, тем сильнее к горлу подступал комок горечи. Мне срочно нужно было остаться одной, и к счастью цель уже близко. Я позорно скрылась в туалете, подставив ладони под струю горячей воды, стараясь согреть занемевшие пальцы.
Но и тут карма в лице Иры настигла меня.
— Завидую я тебе! — Она закончила с тушью и теперь занялась губами. Темно-малиновая помада смотрелась немного пугающе, но удивительно хорошо сочеталась со строгим бордовым костюмом. — Это когда тебе двадцать, можешь позволить себе кувыркаться всю ночь, потом прийти на работу не накрасившись и все равно выглядеть юной и милой. И это нормально! А если я в свои годы такое выкину, весь факультет потом до следующего лета будет мне косточки перемывать, включая студентов и уборщиц. Так что радуйся, девочка.
Конечно, она лукавила. В свои тридцать пять Ира могла легко и смело безупречной внешностью задвинуть на задний план многих студенток. Несмотря на разницу в десять лет, выглядела она просто потрясающе. Да и общаться с ней всегда было очень просто, почти как с ровесницами. А зачастую — даже интереснее. Казалось бы, разница в возрасте и статусе должна была проложить между нами невидимую границу. Она — взрослая, известная певица, педагог со стажем, заведующая вокальным факультетом в лучшем музыкальном вузе страны. Я — еще начинающий концертмейстер, даже года не отработавшая по специальности. Но жизнь — странная штука. Ира почему-то мне симпатизировала и начала негласно опекать почти сразу после нашего знакомства на одном из первых выступлений. Ей тогда так понравилась моя игра, что вечер продолжился импровизированным застольем в кафе через дорогу. И весь вечер она не переставала нахваливать то, как внимательно и чутко я следовала за ее голосом, поддерживала, и даже не перебивала и не мешала. А мне просто было с ней спокойно и весело. И очень легко. Как со старшей сестрой, о которой я втайне мечтала в детстве. И я искренне радовалась, что после того вечера наша дружба только крепла. Потому что жить совсем одной иногда тоскливо.
— Нечему пока завидовать. Не могу я радоваться сегодня, как-то не получается.
Я сдержала готовый вырваться всхлип. «Ну вот, только рыданий в женском туалете еще не хватало. Позор, Рина, возьми себя в руки, тряпка». Простая и эффективная волшебная мантра в этот раз слабо помогала.
— Эй, ты чего? — Ира, почувствовав неладное, отложила помаду и обеспокоенно посмотрела мне в глаза. А потом на мои руки, мелко дрожащие под струями воды. — Та-а-ак. Кого прибить?
— Никого не надо, — всхлипнула еще раз.
«Меня прибей, хоть мучиться не придется!» — подумала я, но вслух сказала:
— Не переживай! Я как-нибудь справлюсь…
Подруга встревоженно положила руку мне на плечо. Внезапно дверь открылась и в туалет сунулась какая-то полная незнакомая тетка.
— Закрыто! — рявкнула Ира и буквально выпихнула ее обратно, заперев замок изнутри. Как у нее это получилось, учитывая хрупкую миниатюрную комплекцию подруги, я даже не представляла. — У нас тут трубу прорвало!
Она вернулась ко мне, все еще держащей ладони под потоком проточной воды, нахмурилась и недоверчиво сунула палец под воду, тут же его отдернув.
— Ай, кипяток, дура! — почти прорычала она, резко выключая воду. — Руки себе сварить хочешь?! А играть как потом будешь?!
— Разве? А мне нормально… — Я взглянула на стремительно краснеющую кожу, не ощущая никакой боли.
Она крепко взяла меня за плечи, заставляя отвернуться от раковины и посмотреть ей в глаза. Почему-то делать этого совсем не хотелось. Если я кого-то из коллег и могла называть другом, то только Иру, поэтому ее внимание воспринималось еще острее. С минуту мы боролись взглядами, пока я первая не сдалась и не отвела глаза. Все равно ведь докопается до сути, слишком настырная.
— Значит, парень, — констатировала моя не в меру проницательная подруга. — Изменил?
Я отрицательно помотала головой.
— Запил?
Опять помотала, всхлипнув.
— Наорал?
— Немного.
Еще один всхлип.
— Избил?
— Хуже. Бросил.
— Ну и козел.
Я через силу улыбнулась. Показалось, что такой ответ прозвучал бы в любом случае, независимо от совершенного проступка.
— Да я сама виновата…
Не успела я договорить, как внезапно получила сильный щелчок по лбу.
— Ай! За что?
Я обиженно потерла ушибленное место: как бы синяк не остался! Но плакать, что странно, расхотелось.
— За дело! Со мной-то можешь не притворяться! А если по-честному?
— По-честному? — Я задумалась, прислушиваясь к своим мыслям. — Да козел он!
Сказала и почувствовала, как на душе стало немного легче.
— То-то же, — со значением произнесла Ира.
