Она поднесла указательный палец к губам, сложив их в идеальный круг, и очень медленно, давая прочувствовать каждый миг, погрузила его в рот. Всосала полностью, потом также неторопливо, превращая движение в облизывающее, достала обратно. Чуть прикусив напоследок острый ноготок, она обвела свои губы, слегка надавливая, демонстрируя, какие они мягкие и сочные, и продолжила спускаться вниз. Одновременно с этим, другой рукой хулиганка стала наклонять крышку ноутбука, двигая камеру. На экране изображение пришло в движение, ракурс менялся, следуя за скользящим пальчиком, провожая его путь по подбородку, вдоль шеи, прямо к вырезу белоснежной блузки. Теперь было видно гораздо большую область: от губ и до зоны декольте.
Я думала, подруга остановится на этом, но палец продолжил свой путь. Опускался ниже, цепляя первую пуговичку и расстегивая ее. Вторую. Третью. Потом исчез из кадра, но по тому, как двигались края блузки, можно было догадаться, что он продолжил свою работу. Распахивать расстегнутую одежду Ира не стала.
— Ты хочешь их увидеть? — спросила она с придыханием.
— Да! — отозвался наш персональный хищник. Приникнув к экрану, он жадным взглядом провожал все действо, и по тому, как расширились его зрачки, как затрепетали ноздри и сжались губы, было заметно, что происходящее ему очень, очень нравилось.
— Скажи это. Попроси меня! — Ира дразнила его, чуть-чуть отодвинув верхний ворот, открывая взору начало ложбинки груди.
— Пожалуйста, — произнес он тихо, но в его голосе прорезалось легкое рычание. — Покажи мне. Их.
Я с опаской покосилась на подругу. Игривая улыбка не покидала ее лица, а глаза сияли азартом. Казалось, игра захватила ее полностью, призывая не останавливаться, продолжать дальше. Она медленно указательным пальцем подцепила левую полу блузки и отвела ее в сторону, демонстрируя внушительный холм, скрытый бежевой чашечкой обычного простого бюстгальтера. Почему-то я ожидала, что там будет как минимум нежное кружево, но подруга отдавала выбор более практичным вариантам.
Кружево и не требовалось. С той стороны экрана раздался судорожный вздох.
— Еще. Пожалуйста, еще.
Ира запахнула полу обратно.
— Всему свое время, мой тигр, — промурлыкала она. — Сначала ты.
Клянусь, я услышала, как скрипнули его зубы.
Терпение барса иссякло. Это было видно по тому, как решительно он выпрямился перед экраном. Как напряглись мышцы пресса. Как властно он схватил резинку своих трусов. И снял их просто, без фантазий и шоу, без красования и позерства.
— Круто, — оценила Ира открывшийся вид.
Я даже если бы и захотела сказать хоть слово, все равно не смогла бы этого сделать.
Барс стоял перед камерой, гордо расправив плечи, уперев в бока сжатые кулаки рук, нисколько не стесняясь своей наготы. Наоборот, он гордился таким явным желанием, возбуждением, которое было сильным. Очень сильным: его член стоял вертикально вверх.
Почему-то я всегда полагала, что мужское достоинство должно торчать исключительно вперед. Еще когда была подростком и только пробовала, тайком от родителей, читать фривольную литературу из огромной домашней библиотеки, то всегда попадались «мачты», «палатки», «стержни» и прочие метафоры. И сразу становилось ясно, что и куда вырастает в размерах. Потом был период увлечения аниме, где тема эрекции неизбежно обыгрывалась штампами с оттопыренными штанами и кровотечением из носа. Даже в том порно, которое я, ради эксперимента, заставила себя просмотреть, мужские органы были огромные, толстые, но направленные скорее горизонтально.
У мужчины на экране прибор не был огромным. И не был толстым. Но он так гармонично сочетался с его гибкой фигурой спортсмена. Он торчал вверх, устремленный к пупку, и даже сквозь экран я почти физически ощутила, насколько он твердый. Наверное, это была идеальная иллюстрация к фразе «стоял, как каменный».
— Какой красавец, — нежно произнесла подруга. — Встает в присутствии дамы: настоящий джентльмен. Покажи, хочу рассмотреть его всего.
Он подошел ближе. Потом еще ближе.
Я сидела красная, пылая от странной смеси смущения, стыда и возбуждения, и смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Волос в паху тоже не наблюдалось, поэтому можно было разглядеть все в подробностях. Так близко! Хотелось протянуть руку и коснуться этой бархатной кожи. Провести пальцем по сморщенным складочкам крайней плоти. Обхватить его ладонью, которая нежно, но уверенно сожмется вокруг твердого горячего ствола идеальным кольцом. Оттянуть кожу на нем вниз, обнажая крупную розовую головку с небольшой линией на конце. Провести по ней кончиком ногтя и заскользить, следуя по дорожкам выступающих вен.
Мужчина проделывал все это перед камерой, спокойный, уверенный в себе. А мне, словно захваченной наваждением, казалось, что это не его рука, а моя. Мои пальцы, моя ладонь, — сейчас не он, а я так бесстыдно его ласкала.
Во рту внезапно стало сухо, язык словно прилип к небу. В голове появились знакомые болезненные покалывания. Неужели опять? Не сейчас, когда я так отчаянно хотела почувствовать, каково это: довести до пика!
