— Нравится? — спросил хриплый мужской голос.
«Убью урода!» — было последней осознанной мыслью.
— Да ты совсем охренел! — заорал я на него. — Тут же женщины встречаются! Ты вообще соображаешь, что творишь?! Извращенец долбаный! Накачай себе порно и дрочи в одиночестве, сколько влезет!
Я орал, выплескивая на него всю накопившуюся за эти дни злобу. Превращая ее в холодную ярость, сбрасывая цепи самоконтроля и очищая себя.
— Сюда же дети заходят! Ты отмороженный напрочь?! Чтоб у тебя хер отсох и отвалился! Придурок! Спрячь свою пипиську и телефон разбей об стенку, если с головой не в порядке! Дебил шизоидный!
Никогда не думал, что эрекция может пропасть настолько быстро. Прямо у меня на глазах, член поник, съеживаясь в маленький морщинистый отросток.
— Вот ты урод! — произнес он злобно. — Весь кайф обломал. Не мог подождать…
Я не стал дослушивать, отправив на него жалобу и прервав чат. Двойка по поведению и, надеюсь, его навсегда выгонят из школы. И забанят. И в Рулетке, и в интернете, и в жизни.
Злость ушла, оставив после себя чувство опустошенности. Но, на дне этой пустоты словно пробивался родник. По всему телу разливалось приятное чувство удовлетворения и спокойствия. Оно заполняло меня, выдавливая пустоту и остатки раздражения, принося радость от того, что в этот раз я поступил правильно. Проорался от души, раздав идиотам заслуженных оплеух. Как должно.
Одним глотком допил остатки пива.
А еще голову заполнили подозрения насчет стеснительных любителей показывать на камеру стены, потолок или мебель. Неужели, и они тоже?
«Как вообще можно такое демонстрировать на камеру? Придурки!» — думал я, уже засыпая в кровати. Вечер выдался насыщенный, была усталость, но и была необычайная легкость. К тому же завтра рано на работу. Мысли раз за разом возвращались к увиденному. В голове не укладывалось, что вот сейчас кто-то выплескивает на камеру свои извращенные фантазии. А потом ляжет спать. Так же, как я. И утром пойдет на работу. Так же, как я.
Самый обычный мужчина.
Самый обычный мужчина.
Но его Ира не сбросила.
Я присмотрелась повнимательнее. Немного старше меня, но скорее всего, ему еще не было и тридцати. Он расслабленно сидел на большом коричневом кожаном диване. В комнате царил легкий полумрак, разбавленный неярким вечерним освещением из-за кадра. Камеру незнакомец расположил на расстоянии, поэтому мы видели его полностью. И я поняла, кого так упорно искала подруга. Тоже красивый. Такие же живые, обостренные линии лица. Волосы пусть и темные, но также коротко подстрижены. Легкая полуулыбка, такая же, как у моей подруги. Те же озорные искры в темных, очень темных глазах. И даже бутылка на стоящем рядом журнальном столике была также наполовину пуста, а стакан с чем-то темным — наполовину полон.
Ира нашла своего двойника.
— Привет, мой тигр, — произнесла она загадочно.
Я замерла, боясь шелохнуться. Она правда заговорила первой?
Мужчина чуть подался вперед, цепко вглядываясь в камеру. Оценил сочные алые губы, дерзко поднятый подбородок, линию шеи. Остальное пока было для него скрыто, оставляя простор для воображения.
— Тигр? — Он довольно хмыкнул и откинулся назад.
— Извини, но назвать тебя котиком язык не повернется.
Она игриво улыбнулась.
— Привет, тигрица, — не остался этот хищник в долгу. — Скучаешь?
— Теперь уже нет, — ответила Ирка, внимательно изучая картинку.
Я пригляделась к мужской фигуре, не сильно скрытой обтягивающей черной футболкой и такими же черными штанами. Руки, сложенные на груди, демонстрировали внушительные, но не перекачанные бицепсы. Рельефная грудь, однако. Футболка немного скрадывала линии тела, но выпирающего пузика и свисающих боков не наблюдалось. Спортивный, ловкий и гибкий зверь.
Нет, под типаж тигра он точно не подходил! Тигр — это гора мышц, масса, мощь. А такого можно было назвать леопардом или ягуаром. Из экзотичного: барсом или ирбисом. Я мысленно перебирала возможные варианты, не в силах определить лучший. Гепард отпадает: в вопросах секса мужики слишком ранимо относятся ко всему, что связано со скоростью или размерами. Ну, пусть будет барс!
— Поболтаем? — решил он прервать повисшую паузу.
Женская улыбка в кадре чуть изменилась. Губы приоткрылись немного больше, так, что показались ровные белые зубки. Уголки рта поднялись, добавляя загадочных ноток. Как она это делает?
— Ты действительно хочешь сейчас болтать? — медленно спросила Ира таким тоном, что даже у меня по спине мурашки пробежали.
Барса, похоже, тоже пробрало. Темные глаза опасно сверкнули бликами от экрана, а улыбка стала еще шире. Хотя улыбкой это можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, оскал голодного хищника.
Он медленно поднял свой стакан и, символично чокнувшись с нами, то есть с камерой, сделал большой долгий глоток.
Ира коварно закусила нижнюю губу.
Мне показалось, или мужчина в кадре едва не поперхнулся?
— С тобой, тигрица, я хочу сделать очень неприличные вещи. Очень плохие и очень грязные, но и очень приятные. — От его вкрадчивого голоса у меня внутри все задрожало. — Вопрос в том, чего хочешь ты?
