Барс отошел от камеры, так, что теперь снова показался в кадре полностью, и произнес, почти порычал:
— Теперь ты. Давай!
Ира, не мешкая ни секунды, распахнула полностью полы блузки, скидывая ее с себя, демонстрируя камере грудь, полускрытую лифчиком. Казалось, о моем присутствии она забыла напрочь. А вот мне было немного не по себе от такой откровенности, происходящей рядом.
Не говоря ни слова, мужчина положил ладонь на ствол, крепко обхватывая его, и начал ритмичные движения. Быстрые, полные возбуждения — в них читалось только одно простое желание. Подруга не возмутилась таким самоуправством, наоборот, победная улыбка сверкнула на ее губах.
— Какой нетерпеливый. Уже не можешь сдерживаться?
Ира положила ладонь поверх левой чашечки груди и начала сжимать ее, плавно, не торопясь, словно демонстрируя, что вот у нее-то с выдержкой все в порядке. И я бы поверила, если бы не видела то, что не попало в кадр. Бессмысленный с поволокой взгляд. Другая рука, вцепившаяся в край лежавшей рядом подушки. И крепко сжатые ноги.
— Давай, мой хороший, — направляла она его немного севшим голосом. — Сделай мне приятно. Ласкай себя. Не сдерживайся, дрочи так, чтобы я завыла от желания!
Теперь уже она двумя руками сжимала обе чашечки, покручивала свою грудь, позволяя мужчине оценить ее тяжесть и упругость. Движения руки на экране стали еще быстрее, размашистее.
— М-м-м… Да-а-а… — не мог он больше сдерживать стоны.
Я и сама чувствовала, что завелась. Глядя на мастурбирующего мужчину, на его красивое тело, на его взгляд, в котором сквозила лишь дикая, животная жажда секса, я чувствовала, что словно растворяюсь во всем происходящем. Неприятные ощущения никуда не исчезли. Они постепенно усиливались, неся скорую панику, мутную желчь, боль и страдания. Но слабо, пока еще слабо. Не знаю, то ли Рулетка играла свою роль, даря защиту, отделяя экраном от происходящего. То ли спасали другие чувства, охватившие меня гораздо сильнее. Жар в теле сейчас не сжигал, а обволакивал. Грудь налилась и стала тяжелой, а ткань собственного лифчика почему-то начала казаться очень грубой, слишком терзающей для затвердевших, ноющих сосков. И влага. Мне не надо было лезть в трусики, чтобы понять, что они уже насквозь промокшие. Я и так знала, что внизу у меня очень горячо. Непроизвольно скрестила ноги, пытаясь сжать их сильнее, как того требовало мое непослушное тело. Но облегчения это не принесло, наоборот, такая ласка вышла слишком поверхностной, недостаточной по сравнению с тем, чего я хотела на самом деле.
Ира, внезапно, решительно спустила сначала одну, потом другую лямку лифчика, оставив его держаться только на опоясывающем грудь основании.
— Давай, мой хороший. — Ее голос стал еще тише, но в то же время сильнее, словно шепот приобрел яростный, жестокий оттенок. — Скажи, что хочешь? Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Сними его! — Барс весь раскраснелся, почти хрипел, но не сбавлял набранного темпа. — Сними свою долбанную тряпку! Я хочу видеть твои сиськи! Хочу мять их! Хочу кончить на них!
Я понимала, что боль в голове уже стала серьезной. Что сердце снова грозит выпрыгнуть из груди, но не от волнения, как раньше, отнюдь. Что комната опять пришла в движение, начала покачиваться и вращаться. Но я не готова была оборвать все сейчас, чего бы это мне ни стоило. Прерваться, остановиться сейчас было просто невозможно!
— Да, мой сладкий, — простонала Ира. — Давай. Кончи на них. Для меня, мой хороший. Выстрели. Смотри на меня и кончай, наконец!
И она оттянула вниз левую чашечку так, что в кадре показался маленький, темный, очень напряженный сосок.
Это простое действие стало последней каплей. Барс зарычал, закричал что-то, издал набор бессвязных стонов, и тут из его члена начали вылетать тугие белые струи. Первая из них достала почти до шеи, стекая вниз мутными дорожками. Остальные выплескивались друг за другом, щедро орошая грудь и живот. Никогда, ни в одном порно я не видела такого мощного оргазма!
Будучи уже на грани, понимая, что больше невозможно сдерживать прорывавшуюся боль, я позволила себе вновь стать слабой, спрятаться в защитный кокон. И крепко зажмурилась с одной лишь мыслью, полной ликования. Я смогла! Я додержалась до конца.
А значит, все можно будет исправить.
— Ты был великолепен, мой сладкий, — услышала я голос подруги, внезапно, словно по мановению волшебной палочки, ставший совершенно нормальным. — Увидимся, котик!
Не веря, я открыла глаза в тот момент, когда Ира, абсолютно невозмутимая, прервала затянувшийся сеанс.
— Это сейчас что было? — спросила я потрясенно.
— А что? — беспечно откликнулась она, застегивая блузку обратно. — Всего лишь немного поиграли.
— И ты можешь быть такой спокойной после произошедшего? Я же собственными глазами видела, как ты завелась по полной программе!
Я же не могла ошибиться! Ее реакция: и взгляд, и дыхание, и руки, — все указывало на сильное возбуждение.
— Согласна, увлеклась немного…
— Немного?! Да рядом с вами я сама чуть не…
Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям? А что я «не» на самом деле?
