Аркадий, нахмурившись, метнул на паренька очень, очень сердитый взгляд, от которого тот едва заметно побледнел.
— Рина, рекомендую попробовать устрицы. Они тут великолепны.
Я благодарно посмотрела на своего спутника. Вот и с выбором определилась. Никогда не пробовала устриц, но если Аркадий советует, то почему бы не воспользоваться шансом? В случае чего, опозориться я смогу всего один раз, не страшно. Дважды харакири еще никто не делал.
— Хорошо, я буду устрицы.
— Какие вы предпочитаете? — тут же откликнулся официант. — Можем вам предложить Марракеш, Касабланка, Черный жемчуг, Розовую Джоли…
— Предпочитаю свежие! — Я смерила его настолько тяжелым взглядом, выражающим всю мою любовь и нежность, что даже наработанная железная закалка дала трещину, заставив заметно поежиться и потупить взор.
— Еще что-нибудь?
— И мусс из морского гребешка с клубничным желе на десерт.
Официант только кивнул, подтверждая, что все запомнил. Записывать заказ в таких заведениях, похоже, считалось дурным тоном.
— Месье, ваш выбор?
Аркадий еще с минуту придирчиво разглядывал меню, после чего сухо оборонил:
— Антуан, мне как обычно, наверное. И подбери нам подходящее шампанское. Вино сразу, блюда по готовности.
— Будет исполнено, Аркадий Сергеевич.
Я даже не удивилась, что его тут знали в лицо. Девятов лишь сухо кивнул и отдал меню пареньку, который тут же испарился, оставив нас наедине. А я засмотрелась ему вслед, гадая, как часто загадочного Антуана в детстве дразнили «Антошкой-картошкой».
— Рина, все хорошо?
Аркадий всего лишь спросил, а я вздрогнула от звука его голоса, в котором появились знакомые ледяные ноты. Я удивленно посмотрела на своего кавалера. Таким тоном он разговаривал со мной только в самом начале, еще при знакомстве. И сейчас. Мне даже стало капельку стыдно. Действительно, пришла на свидание с одним мужчиной, а сама пялюсь на другого. Можно было бы проявить чуткость.
— Все хорошо, — я нежно улыбнулась ему, — просто задумалась о переносе нашего выступления. Есть какие-нибудь новости?
— Не хотел грузить тебя рабочими делами, — произнес он, оттаивая. — Но на самом деле — да. Нам согласовали двадцать шестое июня, поэтому будет еще две недели порепетировать. И у нас поменялся зал…
Он выдержал торжественную паузу.
— Не консерватория? — я постаралась скрыть разочарование. Стены родного училища я всегда любила больше остальных. В нем была непередаваемая атмосфера, и как прекрасно чувствовались все тонкости акустики!
— Консерватория, — Аркадий хитро прищурился и тихо застучал пальцами по столу, изображая усиливающуюся барабанную дробь, — только не Малый зал. Я договорился о Большом.
И откинулся на спинку, довольный произведенным эффектом. Не знаю, как мне удалось не завизжать от восторга, а ограничиться лишь сдержанным восклицанием:
— Аркаша, ты лучший!
Я даже захлопала в ладоши от радости. Большой зал! Самый главный зал страны! И я там буду играть! Посмотрела в его смеющиеся глаза, любуясь их блеском: сейчас они казались самыми красивыми на свете.
— Не знаю, как у тебя получилось, но это же здорово! Я так рада! В первый раз буду выступать в Большом!
— Ага, а еще ты в первый раз назвала меня Аркашей, — улыбаясь, заметил он.
В самом деле? Ой, неловко как. Солидный мужчина и такое детское обращение.
— Извини, пожалуйста. Просто все так неожиданно, что само вырвалось.
Аркадий протянул руку через стол и положил ее поверх моих ладоней, легонько погладив тыльную сторону подушечкой большого пальца.
— Не извиняйся, — попросил он непривычно мягким голосом. — Это всего лишь имя. Мне приятно, как оно звучит в твоем исполнении: у тебя красивый тембр.
А мне были приятны его поглаживания. Я втайне наслаждалась касанием его руки, ощущением тепла и нежности.
— Аркаша, — произнесла я еще раз, пробуя звучание на языке и наблюдая, как обычно суровое мужское лицо чуть ли не расплывается от удовольствия, — я хотела у тебя спросить…
К сожалению, Антуан появился в самый неподходящий момент, заставив нас разорвать касание. Отточенными движениями он сервировал стол, выставляя на белоснежную скатерть небольшое ведерко со льдом, в котором охлаждалась темно-зеленая бутылка шампанского, высокие изящные бокалы, приборы, большое блюдо с выложенными на нем горкой раковинами и еще одно с…
— Комплимент от шефа, — гордо пояснил официант. — Наше новое блюдо:
Наверное, в иной ситуации я бы обрадовалась такому вниманию. Но сейчас все мысли занимал совсем другой вопрос. В безмолвном ужасе я гипнотизировала взглядом похожие на камни раковины устриц. И пока официант открывал шампанское, пока Девятов снимал пробу, утвердив выбор кивком, пока наполнялись бокалы, сверкая крохотными пузырьками в бликах освещения, — все это время я думала только об одном.
Как их, блин, есть-то?!
