— Сын, он же скроется!
— От меня не скроется, ты только не волнуйся.
Я уверенно прибавил газу, нарушая все скоростные ограничения. Расстояние между нами и таксистом быстро сокращалось.
— Как такое возможно вообще? — причитала она. — В трубке точно был твой голос. С помехами, но твой!
— И почему ты мне не перезвонила? Можно же банально позвонить сыну и уточнить, что у него стряслось? Почему с отцом не посоветовалась?
— Ты сказал, что это очень срочно! Что у тебя проблемы с гаишниками и нужно сто сорок тысяч. И отцу не говорить ни в коем случае! Егор, так это же… Да не может быть…
— Может! Думаешь, сейчас голос подделать проблема?
Она указала на такси, поворачивающее налево.
— Ну так вот же он! Вот он, впереди! Тарань его, что ли, я не знаю! Там же все, что я откладывала!
Я выдохнул, сдерживая прорывавшиеся наружу нервы и играя в шашечки с попутными машинами. За рулем нельзя полагаться на эмоции, нужно собраться.
— Не надо таранить, — я постарался придать голосу уверенности. — Мне ремонт машины дороже обойдется.
Я ободряюще погладил ее морщинистую ладонь.
— Не переживай, мам. В Ясенево от меня не скрыться — как свои пять пальцев знаю. Никуда он не денется.
Действительно, такси остановилось на очередном светофоре. Горел красный, и собравшиеся автомобили послужили отличным заграждением. Я пристроился в соседний ряд, всего на одну машину позади цели, ожидая начала движения. Сейчас главное было не упустить момент и не вспугнуть мерзавца раньше времени. Хотелось думать: водитель пока в полной уверенности, что афера удалась и торопиться ему некуда.
— Все, сейчас он не уйдет, — пробормотал я, стоило на светофоре загореться зеленому сигналу, и выжал педаль газа в пол. Двигатель натужно завыл, стрелка оборотов скакнула в опасную зону, но машина послушно рванула с места, обгоняя поток. Стоило мне опередить такси, как я, отчаянно сигналя, резко крутанул руль вправо, подрезая его, заставляя прижаться к обочине и блокируя дальнейшее движение.
— Оставайся в машине, — бросил я маме, включая аварийку. Отстегнул ремень и вышел наружу.
За рулем сидел смуглый парень, явно приехавший из соседней республики. Молодой совсем, едва ли больше двадцати. И по тому, что он не торопился выходить и возмущаться моим маневром, а остался сидеть в безопасном салоне, по тому, насколько мрачным стало его смуглое лицо, как крепко он вцепился в руль грубыми пальцами с чернотой под ногтями — сразу было понятно, что он именно тот. Тот самый.
Не спеша, я подошел с водительской стороны и постучал в окошко костяшкой пальца. Стекло чуть-чуть поползло вниз.
— Приехали уважаемый, — сообщил я ровным, спокойным тоном. — Варианта два. Первый: возвращаешь деньги. Второй: стоим здесь и ждем полицию.
— Эй! Какие деньги, брат? — ответил он блеющим тоном. Наверное, это должно было прозвучать возмущенно, но получилось скорее жалобно.
— Ты мне не брат. Ладно, выбираем второй вариант. Ждем полицию.
Я невозмутимо отошел к своей машине, прислонился к горячему капоту, достал мобильный и поднес его к уху. Мама напряженно наблюдала за нами через лобовое стекло.
Расчет удался: не прошло и десяти секунд, как паренек сам выскочил из салона.
— Эй, не надо полицию, брат! На, держи деньги! — затрещал он, протягивая мне белый конверт.
— Мам, пересчитай. — Я передал ей конверт через открытое окно.
После чего смерил водятла долгим взглядом.
— Тебе же лучше, если там все на месте. Или пойдешь по статье сто пятьдесят девять, «Мошенничество», на красивые пять лет. Поверь мне, сядешь как миленький.
Он с усилием сглотнул.
— Какое мошенничество, ты чего! Я всего лишь курьер. Мне сказали: съезди туда, возьми то, привези сюда. Я никаким мошенничеством не занимался! Я честный таксист.
— Ну да, ну да. — Я почувствовал, как эмоции начинают брать вверх. — Тебе по десять раз на дню, видимо, доверяют такие конверты. Да ты не таксист, ты — инкассатор, получается!
Я повернулся к нему, подошел вплотную.
— Сказки свои другим лохам будешь рассказывать. Ты меня за идиота не держи, хуже будет. Ты сейчас даже не представляешь, насколько попал. Не первый же раз, когда пенсионеров разводите? А если менты тряхнут хорошенько да твое фото по телику покажут — сколько еще обманутых откликнется из тех, что тебя опознают?
Я с удовольствием наблюдал, как эмоции калейдоскопом меняются на его лице. Тревога, недоверие, страх, — и каждая из них приносила мне огромное удовольствие.
— Егор, все в порядке. Все деньги на месте.
— Радуйся. — Я похлопал парня по плечу. — Сегодня можешь отметить дату в календаре голубым цветом как свой второй день рождения. Дуй отсюда, чтоб духу твоего не было, пока я добрый.
Не дожидаясь ответа, развернулся и пошел к своей машине. Сдать козла в полицию было бы правильно, но мамино состояние меня волновало сейчас больше. Если полицию, то минимум час ждать придется. Как бы плохого чего не случилось: она такая впечатлительная, с ее больным сердцем лучше вообще не волноваться лишний раз. А потом еще все эти протоколы, опросы, выяснения… Я надеялся, что парень достаточно напуган, чтобы усвоить урок.
