Нюре было шестнадцать, когда она встретила Анатолия. Он приехал к соседке, бабе Даше. Доводился Анатолий бабе Даше дальней родней: «пятая вода на киселе». Соседи шушукались, что прибыл с зоны. Был он чернявый, поджарый с пронзительным взглядом черных, словно ночь, глаз. Он копал бабкин огород, сняв рубашку. Перекатывались мышцы на сухопаром смуглом теле. Нюра стояла у забора и смотрела. Она не закричала, когда он потащил ее в баню, не сопротивлялась, когда он повалил ее на лавку и навалился сверху всем телом. Месяц бегала Нюра к нему по ночам, пока он не уехал. Мать заметила неладное, когда уже стала топорщиться юбка над округлившимся животом. «Не переживай, дочка, с кем ни бывает, дите вытравим. Все бабы обжигаются, безгрешных нет», – успокаивала мать Нюру. Нюра особо не переживала.
Анатолий ворвался к ним в дом, как вихрь.
– Не позволю своего ребенка уморить! Сам рос без родителей, нахлебался, но мой ребенок будет жить!
– Так ведь несмышленая она, молодая, не нагулялась еще, – пыталась гнуть свое мать, но Анатолий был непреклонен.
– Беременных расписывают в любом возрасте.
Они расписались, мать стол собрала, все-таки свадьба. Молодым мать выделила свой угол, отгородив половину ситцевой занавеской. Родился мальчик, крепкий, здоровый, Александром назвали. Анатолий души в сыне не чаял, сам менял, не брезгуя, пеленки, мог всю ночь на руках укачивать, когда у малыша резались зубки или болел животик. Перепадало ласки Нюре и матери. Анатолий возил продукты мешками и ящиками, денег давал, не жалея. Сам он пропадал периодически. Нюра не спрашивала, чем занимается ее муж. Приходил несколько раз участковый, но Анатолий показывал какие-то справки, и все было хорошо в жизни Нюры. Беда нагрянула нежданно-негаданно: посадили Анатолия. Так осталась Нюра соломенной вдовой в восемнадцать лет с сыном на руках.
Материнство пошло на пользу Нюре: она округлилась, расцвела, дивно как похорошела. Мужики головы сворачивали, когда она по улице проходила. Как тут можно было одинокой остаться? Василий Петров был бригадиром нефтяников, зарабатывал хорошо, сам непьющий, что редкость у теперешних мужиков. И мужчина был видный. Не устояла Нюра. И мать гундела: «Не упусти дочка свой шанс».
Анатолий явился, когда его никто не звал. Хорошо, что второй муж Нюры на работе был, а то решил бы его Анатолий в гневе. Крушить все начал в доме. Нюра в испуге схватила ребенка, прижала к себе, закрыла собой. Сашок заплакал, только тогда опустил руки Анатолий.
– Дура, ты Нюрка. Живи, как знаешь, не трону тебя. Но сына заберу.
– Да как же ты с ним будешь управляться, ребенок маленький, – пыталась увещевать зятя мать.
– А это мое дело, не бойтесь, ребенка не обижу.
Не пикнула Нюра, согласилась при разводе отдать сына отцу, боялась.
С Петровым они расписались, но долго не прожили, изменила ему Нюра с красавцем цыганом, что залетел к ним в поселок с попутными ветрами. Как залетел Ромка, так и улетел. Но Нюра не горевала, мать была права: мужиков в поселке хватало.
Василий Журавлев заметно отличался от местного контингента: москвич, интеллигент. Жажда романтики, легких денег занесла его на Тюменский север. Жили вахтовики в общем бараке. Там было грязно и шумно. То ли дело у Нюры в доме: чистота, уют и тишина. Ласковый был в обхождении, Нюру только Анечкой называл. Не посмотрела Нюра на то, что нет штампа в паспорте, дочку, Иришку от него родила. «Ничего, летом съездим к матери в гости, там и распишемся», – уверял Нюру Василий.
Не съездили и не расписались. Неожиданно заболела мать Нюры. На боли в животе она давно жаловалась, но к врачам не обращалась, считала, что съела не то. Когда боль стала невыносима, мать легла в больницу на обследование. Долго в больнице не пролежала: выписали домой умирать, рак оказался в такой стадии, что оперировать уже не брались. Мать стонала день и ночь, успокаивалась лишь ненадолго, пока лекарство действовала. Нюра разрывалась на части между матерью и маленьким ребенком. Василий собрался в одночасье и уехал к себе домой, в Подмосковье. Перед отъездом пообещал Нюре, забрать ее, как устроится все. Сначала они переписывались, Василий регулярно деньги присылал для Иришки. Потом письма и деньги стали приходить все реже и реже. А затем мать Василия написала Нюре письмо, что женился он, и чтобы Нюра ни на что не рассчитывала.
Мать умерла. Беззаботно гукала и пускала пузыри в кроватке Иришка. Нюра не знала, как ей жить дальше. Деньги заканчивались. Работы в поселке для женщин не было, а с маленьким ребенком и думать нечего, никуда не устроишься. Но не зря бабы называли Нюру везучей. Как Дед Мороз, перед самым новым годом ввалился вместе с клубами мороза в дом Нюры Анатолий. Да не один приехал, привез Александра. Мальчику было уже пять лет. Не узнала его Нюра. Чистенький, аккуратный, в дорогих костюмчиках. Не посмела спросить, кто за ребенком ухаживал. Анатолию не до разговоров было, торопился.