Как я могла когда-то осуждать свою маму за любовь? Она всегда выходила замуж по любви! Любовь не выбирает, кого можно любить, а кого нет. Любовь не просит разрешенья, чтобы войти, она врывается незваной гостьей в нашу жизнь, наполняя ее радостью или болью. Я считала, что смогу заставить себя полюбить Сергея. Чувство благодарности, которое я испытывала к Виктору, как же я могла принять его за любовь? Дурочка! Теперь я понимаю и прощаю маму, она любила, как в омут с головой бросалась. Мама могла, а я не должна. Сердце разрывается от боли, но я никогда не позвоню Никите. И мы никогда с ним больше не увидимся!
Я перелистывала свой дневник, когда мне позвонил Никита. Он долго мялся, а затем спросил, могу ли я с ним встретиться. Я растерялась. Честно говоря, я была на седьмом небе от счастья, согласилась не раздумывая. Я чувствую, что он меня любит: он рисковал жизнью, спасая меня. Что я могу ответить ему? Я люблю Никиту, но он – киллер. Я не могу переступить через себя. Я повторяю себе, что скажу ему при встрече: «Я тебя люблю, но мы не можем быть вместе. Меня не устраивает твоя работа. Я догадалась, чем ты занимаешься. Несмотря на все, что ты для меня сделал, я не свяжу свою судьбу с криминалитетом». Я дописываю последние строки в свой дневник:
«… я оказалась втянута в этот трагический водоворот и спаслась только чудом. Чудо это называется любовью. Она, как цветок, может произрастать и на навозной куче. Но я не способна принять эту кучу, значит, должна отказаться и от цветка. Я сделаю это сегодня же – и будь что будет».
Мы встречаемся на Чистых прудах. Мне хочется, чтобы он обнял меня, как тогда, в кафе. Хочется, чтобы снова прикоснулся к моей щеке. Он сказал однажды, что по моему лицу можно читать мои мысли. Я смотрю ему в глаза. Сейчас я вижу, что мысли у нас совпадают. Если он обнимет меня, то я не смогу ничего ему сказать. Я набираю полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и начинаю разговор.
Никита выслушивает заученную мной тираду. Он ошеломлен, что я догадалась о его профессии. У него нет слов. Он оторопело смотрит на меня.
– Чем тебя не устраивает моя работа?
– Я догадалась, ты – киллер.
– Киллер? И нет других причин, почему ты не можешь быть со мной?
– Ты считаешь, этого мало?
– Я думал это из-за казино, ты же теперь стала его хозяйкой, новой русской. А я для тебя – ниже пола.
– Нет, Никита, это не так, и ты сам знаешь, у меня же «все на лбу написано». А казино, считай, что нет. Я уже подписала бумаги, что продам его, как только получу права наследства.
– Ира, значит, если бы ты не догадалась о моей профессии, мыс тобой могли бы…
– Зачем говорить о том, что могло бы быть? – я обрываю его, но чувствую, что краснею, как свекла.
– Идем, – он изо всех сил тянет меня за собой. Я еле поспеваю.
– Куда ты меня ведешь?
– Увидишь.
Мы едем в метро. На кольцевой в вагон вваливается толпа, и нас прижимают друг к другу. «Господи, сделай, чтобы мы ехали с ним вечно. Пусть не будет ничего в моей жизни больше, только он, рядом со мной, как сейчас», – мысленно повторяю я глупую молитву.
Мы подходим к железным воротам с большим гербом, сбоку – проходная.
– Михаил Степанович, это со мной.
Я еле плетусь за ним по темному коридору. Куда он меня привел? Никита резко останавливается у двери.
– Читай!
– «Особый отдел по борьбе с контрабандой наркотиков».
– Усекла? Заходи.
Я жмурюсь от яркого света.
– Привет, орлы. Знакомьтесь, это Ира – моя невеста. А это – мои коллеги.
Я стою оцепенев. Это не со мной. Это другая девушка стоит с открытым ртом посередине большой комнаты самого казенного вида, это ее рассматривают сидящие за столами люди. Все они в штатском, одеты разномасто, но чем-то неуловимо похожи. Я прихожу в себя. Никита – никакой не киллер? Он – сотрудник «Особого отдела по борьбе с контрабандой наркотиков»? И это – не сон? Среди парней вижу единственную девушку. Я ее узнаю, ее невозможно спутать с кем-нибудь. Она была с Никитой в кафе «Милана». Она видит, что я – в шоке, и ободряюще подмигивает мне.
– Ну, как вам моя невеста? – Никита бережно обнимает меня за плечи.
– Нет, невестой я не хочу, лучше сразу женой! – Вырывается у меня. В отделе поднимается смех, шум, кто- то кричит «Горько», а мы держимся с Никитой за руки и целуемся.
Я переехала жить к Никите. Свадьбу играть я отказалась, не согласилась даже на скромное застолье. Меня пытались уговорить, но я твердо стояла на своем: «Я клятву дала, что не буду больше ничьей невестой». Когда мы пошли с Никитой в ЗАГС, я надела серый будничный костюм, в котором хожу на работу, ничего белого на мне не было. Категорически отказалась от традиционного букета. Но муж сделал мне сюрприз. Когда мы вернулись из ЗАГСа домой, в комнате в вазе стояли роскошные розовые хризантемы. Я не поняла, как Никита умудрился незаметно от меня поставить цветы. «Профессия у меня такая», – отшучивался он. Кстати, для всех, кроме меня, его профессия – охранник из маленькой частной фирмы.