Готовясь к возможной встрече в Москве с Дзержинским, Орловский из-за проявленного к нему Целлером интереса уточнил через агентов Орги особенности взаимоотношений его начальника Урицкого с председателем ВЧК. Он узнал, что Дзержинский знаком с Урицким с 1902 года по пересыльной тюрьме на реке Лене и не случайно поддержал Троцкого в выдвижении Моисея Соломоновича председателем ПетроЧеКа. О противоборстве же ленинца Зиновьева с троцкистом и дзержинцем Урицким Орловский и сам хорошо знал, потому что Комиссариат юстиции был в распрях с ЧеКа.
Конфликт между людьми № 1 и № 2 красного Петрограда начался с того, что Зиновьев попытался ослабить позиции Урицкого, возглавлявшего наряду с ПЧК и Комиссариат внутренних дел. Он добился его передачи партии левых эсеров в числе нескольких комиссариатов. Те, чувствуя поддержку, стали требовать и ликвидации Петроградской Чрезвычайной комиссии.
Урицкий немедленно обратился к Дзержинскому, который принял необходимые меры и сообщил Зиновьеву:
«В газетах имеются сведения, что комиссариат юстиции пытается распустить комиссию Урицкого… Всероссийская конференция ЧК по заслушанным докладам с мест о политическом состоянии страны пришла к твердому решению о необходимости укрепления этих органов».
С учетом предложения Дзержинского быть Орловскому кем-то вроде его личного контрразведчика в противоборстве с немцами белый резидент решил продемонстрировать свою дальнейшую преданность и сразу сыграть на этом для возможного подавления Целлера, если тот продолжит им интересоваться.
— Феликс Эдмундович, наш комиссариат в лице подручного Зиновьева товарища Крестинского пытался неблаговидно вести себя по ликвидации такого действенного оружия против контрреволюции, как ПетроЧеКа. Я с самого начала отрицательно относился к этой затее, потому что без помощи чекистов не вижу возможности плодотворной работы нашего и других правовых учреждений города. Ежели негласные происки против товарища Урицкого в комиссариатских стенах будут продолжены, позвольте мне докладывать об этом лично вам или Моисею Соломоновичу.
Проницательный Дзержинский изучающе смотрел на бывшего высокопоставленного царского следователя, видимо, несколько удивленный его «само-вербовкой» в осведомители. Все-таки признательно кивнул со словами:
— По этому и любому другому вопросу можете обращаться от моего имени к Моисею Соломоновичу.
Орловский на прощание с неподдельным удовольствием пожал ему руку. Он вышел в коридор, думая, что, пожалуй, все великие инквизиторы и палачи не имели личной жизни или в пылу своих дел забывали о ней. Беспристрастно отметил бывший следователь по особо важным делам и другое. Он встречался за свою практику с сотнями революционеров и большевиков, но с такими, как Дзержинский, — всего лишь дважды или трижды. Противников такой высокой пробы нельзя было купить, в то время как остальные различались лишь ценою.
Проснувшись на следующее утро в номере «Националя» с видом на Кремль, предназначенном для человека № 3 в РСФСР, Орловский подумал о встрече с представителями разведки Франции.
В начале февраля 1-918 года он завязал связи с заместителем резидента военной разведки Генштаба французской армии в России капитаном Шарлем Фо-Па-Биде и офицером 2-го бюро, как официально называлась их служба, капитаном Эдуардом Вакье, с которыми активно обменивался информацией и получал от них субсидии на разведывательную работу.
Об этом в своей служебной записке генералу Алексееву Орловский писал так:
