До возобновления Орловским его нынешних связей с Савинковым последний раз он видел Бориса в Варшаве в 1906 году. Тогда Орловский, комиссованный по контузии во время русско-японской войны, служил в Польше судебным следователем, а Савинков подготавливал убийство своего товарища Татарова. Тот осмелился обвинить в провокаторстве руководителя боевой организации их эсеровской партии Евно Азефа, во что Борис Викторович не хотел верить, хотя это после расправы с Татаровым подтвердилось. О таких вещах при той случайной встрече стоящие по разные стороны баррикады однокашники, конечно, не говорили, а Орловский потом подсчитал., что гимназический друг Боря принимал участие в двадцати семи террористических актах..
Наконец после окончания собрания в комнату вошел Савинков, крепко пожал Виктору Глебовичу руку и произнес с усмешкой:
— Пока лечебница здесь не открыта, а вот начнет она работать, появятся пациенты и собираться будет небезопасно. Бог знает, какие больные станут навещать наших врачей!
Орловский рассказал о петроградской подпольной жизни, о продолжавших действовать белогвардейских организациях «Союз реальной помощи», «Черная точка», «Все для Родины», «Белый Крест» и других:
— …Имя им легион. Из-за полного безденежья этих групп, группок все их дело главным образом выражается в переправе добровольцев на Дон, Волгу и редко — к союзникам на Мурман. Работа с каждым днем усложняется, все большее число людей не доезжает до места назначения. Становится ясным, что при таком положении вещей подобная деятельность должна прекратиться, иначе новые провалы не заставят себя ждать. В декабре было разгромлено монархическое «Русское Собрание» 11уришкевича, в руки большевиков попали генералы Аничков. Сер-бинович, штабс-ротмистр барон де Боде, герцог Дмитрий Лейхтенбергский. В феврале разоблачена «Организация борьбы с большевиками и отправки войск Каледину», ее четыре тысячи подпольщиков провалил чекист, выдававший себя за бывшего офицера, в марте арестована верхушка «Союза Георгиевских кавалеров»…
Сцинков прервал скорбное перечисление поражений антибольшевистского сопротивления:
— Мне, Виктор, пришлось тут столкнуться с одним из специфических продуктов революции — специалистами по организациям, смотрящими на это дело как на ремесло, дающее хороший заработок. Имеется немало ловких молодых людей, которые ухитряются одновременно участвовать в организациях, преследующих диаметрально противоположные цели. Они получают деньги и от немцев, и от французов. Многие из них в то же время состоят на службе у большевиков, чтобы застраховать себя от всевозможных случайностей! Говорить о каких-либо убеждениях здесь не приходится. Тип этот получил очень широкое распространение. Наиболее зловредная часть этих субъектов попеременно комплектует то ЧеКа, то нашу контрразведку, пороча Белое Дело.
Орловский кивнул и добавил:
— Этот сорт людей составляет и шайки разбойников вроде пресловутого «Ордена офицеров-монархистов», в то время как в Москве существует серьезная белая организация «Орден романовцев». Однако иногда приходится переигрывать этих перевертышей, чтобы использовать их «втемную», — он имел в виду своего «бело-красного» агента Бориса Ревского.
Затем Виктор Глебович изложил историю о раке Александра Свирского, подчеркнув, что при розыске саркофага в Москве пока может рассчитывать лишь на собственные силы.
Савинков не обратил на это внимание, промямлив в ответ что-то невразумительное и скоро свернул беседу.
Так что прав был Эдуард Вакье, убеждавший Виктора Глебовича что нужными помощниками для розыска святых мощей не разжиться ему у Сшшнкова.
На следующий день пришлось Орловскому отправиться за помощью в Московский уголовный розыск.
Его начальника Розенталя застать не удалось, так как тот был на очередном совещании в высоких комиссарских кругах. Принял петроградского председателя 6-й уголовно-следственной комиссии заместитель начальника Флегонт Спиридонович Ахалыкин. Сразу распознавался в нем старый заводской рабочий по рукам с узловатыми пальцами, с черноватыми ногтями, в которые въелась металлическая пыль.
Ахалыкин, дымя зловонным самосадом, нацелился глазом в удостоверение Орловского, затем привстал из-за стола и крепко стиснул протянутую руку гостя с возгласом:
— Пламенный привет от московской рабоче-крестьянской милиции!
Виктор Глебович уселся напротив него в кресло с витыми ножками и округленной спинкой, обитой кожей, наверняка из кабинета высокого имперского лица. Ахалыкин протянул посетителю бумагу, которую только что читал.
— Гляди, товарищ Орлинский, в какой обстановке приходится выполнять задание партии.
Это был протокол, составленный мужиками подмосковного села:
