— Мастерская Оттэна находилась на углу Тверской и Леонтьевского переулка. Знаменитый, потомственный мастер был, окончил русский университет и в парижской Академии кройки науку проходил. Талантливейшим ругателем-с прослыл. Не скажет, а кипятком ошпарит! Вот вам и француз, закусай его блохи с тараканами.
Они выпили водочки, стали неторопливо есть холодные закуски.
Силе Ноликарповичу Орловский тоже приглянулся, в чем он доверительно признался:
— Незнамо как я рад-с, что Бог привел встать на исконное свое сыскное дело под вашей рукой, Виктор Глебович, как мне господин Вакье о вас и вашей нужде рассказал. Я ж природный сыщик, при государе розыскным агентом служил. Мог бы и секретным агентом-с соответствовать, да люблю сам сыск словно легавый пес. Я же у господина Смолина с младых ногтей учился. Слыхали о сем Сухаревском губернаторе?
— О последнем начальнике московского сыска Маршалке слыхал, а об этом не довелось.
— Господин Маршалк голова был, я под его началом до переворота и служил, но Андрей Михайлович Смолин — особь статья. Настоящих сыщиков, то есть штатных розыскных агентов, и не было до восемьдесят первого года, когда образовалась сыскная полиция. До этого считались таковыми на Москве два пристава — господа Замайский и Муравьев. Помогало им мелкое ворье, за что незначительные преступления этим жуликам прощались, однако крупные дела они вместе с приставами должны были раскрывать. И вот единственным сыщиком тогда на всю Москву считался господин Смолин, находившийся на Сухаревском рынке и отвечавший за сыск по самым важным преступлениям. Жил он на Первой Мещанской в собственном двухэтажном доме со старушкой-прислугой да черепахой, какую холил и кормил из своих рук. Сам был плечистый, небольшого роста, чисто выбритый и стрижен под ноль, черное пальто, картуз с лаковым козырьком, степенный, походил на камердинера из хорошего дома. Дружил с ворами, громилами, шулерами, он их берёг, и они за него горой стояли. Лишь по приказу начальства, бывало, возьмется за какую ни то кражу, сами аховые ему виновного и выдадут-с.
Орловский усмехнулся, еще разлил по рюмкам водку.
— Странный тип, на мой взгляд бывшего императорского следователя. Чему ж у него можно было научиться? Как закон обходить?
Сила Поликарпович согласно закивал, разгладил бакенбарды.
— Для себя Смолин больше старался, но удивительным был знатоком преступной жизни и авторитетным в ее кругах-с. Идем, бывало, с ним по Сухаревскому рынку, к нему на доклад местные сбегаются. Карманник Пашка Рябчик втихую присунулся и сообщает: «Щучка здесь с марухой, — с подругой верной, по-фартовому Пашка объясняет, — проигрался Щучка в ночь, зло сейчас работает». Идем-с в самую давку рынка, издалека видим там орудующего карманника Щучку с козлиной бородой, рядом на пару его высокая баба в ковровом платке прикрывает. Увидела Смолина, шепнула дружку. Скоро уж Щучка трется около нас как незнакомый, подтверждает слова Рябчика «Сегодня до кишок меня у Васьки Темного раздели и Сашку Мосола на пять тысяч взяли». «Сашку? — Смолин переспрашивает. — Да он сослан в Сибирь!» «Какое! Всю зиму на Хитров-ке околачивался, болел. Марк Афанасьев его подкармливал. А в среду пофартило Мосолу в Гуслицах с кем-то купца пришить, оттуда и пять больших у Темного оставил — Цапля метал- Утром сунули Мосолу сотенный билет в зубы. он прямо на вокзал и в Нижний. А Цапля завтра открывает новую богатую «мельницу»… — игроцкую квартиру Рябчик имеет-с в виду. — Да вон он у палатки стоит». — показывает Щучка и опускает Смолину в карман пальто только что сработанный кошелек — отступного. чтобы дальше без забот «по ширмам стучать». Подходим-с к старому шулеру Цапле. Смолин ему; «С добычей! Когда на новоселье по овешь?» Цапля изумленно на него смотрит. «Сашку-то сегодня на пять больших слопали! — Смолин объясняет. — Когда новоселье?» Оторопел совсем Цапля. Андрей же Михайлович добивает его осведомленностью: «Хорошо хоть Мо-сола на Волгу спровадили».
— Слишком много знал! Неужели помер своей смертью Смолин?
— Представьте себе. что так! После его кончины нашли-с в спальне два ведра золотых и серебряных часов. цепочек. портсигаров. Ширмачи особенно болезновали: «Оно ведь наше добро-то было. Ежели бы знать, что умрет Андрей Михайлович. — прямо голыми руками бери!» А громилы с насмешкой Смолина вспоминали. Было раз. что украли десятипудовую медную пушку из длинного ряда этих орудий у кремлевской стены. Приказало начальство Смолину ее в три дня сыскать. Он всех воров поднял на ноги: «Чтоб пушка была! Завтра же свалите ее на Антроповых ямах в бурьян». На другой день «деловые» пушку в те ямы и спихнули. Извлекли оттуда полицейские старинное орудие и перевезли его в Кремль на прежнее место. за что Смолин от градоначальника получил благодарность. Уж после смерти Андрея Михайловича выяснилось, что пушку для него украли с другого конца кремлевской стены. а первая сворованная так и исчезла-с. Ха-ха-ха…
