— Нуте-с, — продолжил Затескин, — скупщики краденого всегда стоят одной ногой в преступном мире, а другой — в сыскном. Сыщики отчасти закрывают глаза на их деятельность, если «ямники» не наглеют. Скупщики — самая полезная публика для раскрытия преступлений. Из-за них нашему брату все время приходилось воевать с прокурорским надзором, ибо прокуроры призваны всячески препятствовать сыщицким связям со скупщиками.
— Неужели воры не более подходящи для агентских услуг?
— Нет-с, Виктор Глебович. Именно «ямники» — наилучшие осведомители, и фартовые отлично знают, что те их постоянно предают! А куда «деловым» без них деться? Схоронить концы при краже часто куда легче, чем при сбыте краденого, и на том попадается большинство уголовных. У скупщиков жизнь тяжела-с: ежели они чересчур на воров работают, сыскные чины их к ответу притягивают, если они сыщикам слишком помогают, их приканчивают уголовные… Так было и так должно быть, покуда этот мир под пятой дьявола лежит. Поэтому моя будущая роль на Лиговке проверенная и удобная, ежели кто из фартовых заподозрит, что я в Питере справляю не только интерес «ямника».
— Хорошо, — подытожил Орловский. — А я по своим связям пройдусь, с другого, так сказать, кон ца. На одного из моих агентов весьма небескорыстно трудится осведомительницей петроградская кокотка по кличке Брошка, эта она навела меня на поездку Куки с драгоценностями в Москву. Особа эта постоянно обретается в кругах с Лиговки и Сенного рынка. Правда, до сих пор ничего не было слышно об использовании Гаврилками в налетах женщин.
— Это неважно, Виктор Глебович. Громилы, фартовые предпочигают-с пьянствовать, резвиться в своей среде, где без шлюх не обойтись. Так или иначе, но проститутки близки с «марухами» — подружками воров и всегда очень полезны для сбора информации об уголовных. Однако кто же такой все-таки предводитель самой знаменитой питерской шайки, этот Гаврила, закусай его блохи с тараканами?
Орловский развел руками.
— Феноменальная у него конспирация! Сам он на дела, видимо, никогда не ходит, а лишь планирует операции, ну и наверняка «тырбанит слам», то есть распределяет добычу в своем воинстве. И сама кличка, и рисунок его поведения крайне подозрительны, наводят на определенные размышления.
— На какие? — оживился Затескин. — Не политика ли тут замешана-с? Может, что-то вроде истории с одесским громилой Котовским? После сплошной уголовщины этот «атаман Ада» сошелся с большевиками и в феврале, как я знаю из разведисточ-ников, конную сотню Котовского включили в Тираспольский отряд Особой советской армии.
— Недолго в этой роли Котовский пробыл, уже вышел из подчинения красным и самостоятельно грабит со своей бандой в районе Бендер… Я, Сила Поликарпович, поначалу тоже задумался: не чекисты ли стоят за гаврилками, чтобы списывать свои расправы с врагами власти и реквизиции на уголовную стихию? Ведь фантасмагорические нападения банды Гаврилы превосходно организованы, да и вообще она якобы неуловима. Еще больше укрепился я в этом мнении, когда узнал, сколь тщательно ЧеКа скрывала от московской милиций сам факт ограбления гаврилками эшелона петроградских ценностей.
— Полагаете, не просто так скрывали чекисты налет?
— Да. И все же теперь думаю, что, как всегда, ответ на вопрос о Гавриле где-то на царском пути, то есть посередине между двумя противоположными предположениями. Кажется мне, что инкогнито, скрывающийся под кличкой Гаврилы, не совсем уголовник, но и не ставленник чрезвычайки. Эго у него некая особая игра; может быть, вынужденная, но какая?
Они подъезжали к Петрограду. Затескин стал надевать пиджак поверх неизменной жилетки.
Орловский, собираясь на выход коснулся последнего, что следовало сейчас обсудить с сыщиком:
— Не возражаете, ежели я оформлю вам паспорт на Тесина, а кличка в преступных кругах у вас будет по приблизительному созвучию с настоящей вашей фамилией — Тесак?
Сила Поликарпович хохотнул с удовольствием. — В самую точку! У меня ведь кулак что тесак.
Господин Орловский, добравшийся с вокзала на извозчике до своей Сергиевской улицы, вышел на ее пересечении с Литейным проспектом. Ближе к набережной Фонтанки находилось Училище правоведения, в котором учился будущий композитор Петр Чайковский, живший на Сергиевской в доме № 41, а перед Орловским оказался Сергиевский всей гвардейской артиллерии собор, стоящий тут с конца XV века.
Бывший артиллерист Виктор Глебович, сняв фуражку с черным околышем, зашел под своды собора, как всегда при возможности, и отстоял до конца идущую вечерню. Орловский воздавал Богу благодарность за удачную поездку, за обретение императорских сокровищ.
Главное же, он благодарил Господа, что тот послал ему в помощники такого единомышленника, соратника, как Сила Поликарпович. Разведчик всегда одинок, и дорого ему, когда судьба сводит на каких-то своих поворотах с человеком, родным по вере, по душе, со схожим воззрением на жизнь.
