На кухне, на столе, лежал конверт. Обычный серый почтовый конверт, запечатанный сургучной печатью. На нём было написано: "Стасу. В случае моей смерти."
Руки дрожали, когда я вскрыл его. Внутри было два листа. На первом— схема. Старый район Москвы, закоулки промзон, странные знаки на полях. На втором— короткое письмо:
«Стас,
Если ты читаешь это, значит, время пришло. Путь этот труден, но ты не один. Никак будет с тобой. Ты не понимаешь его силы, но он поможет тебе. Алтарь находится в старой части города. Там, где под землёй люди забыли о старых богах. Ищи под станцией, где юг и запад сливаются в одно. Пока не стало поздно. Помни: пламя боится чистой воли.
Прощай, внук.
Исмагил.»
Я сжал листы в руках.
— Обещаю, дед, — сказал я вслух. — Я всё сделаю.
Никак тихо тявкнул, будто соглашаясь.
Мы вышли из квартиры, оставив дверь приоткрытой. Солнечный свет медленно заполнял старую комнату. Он лёг на лицо деда, словно последний прощальный поцелуй.
***
Я вышел из подъезда и тяжело опустился на скрипучую лавочку у входа. Телефон в руке казался свинцовым. Никак устроился рядом, ткнувшись носом в мою ногу.
Сглотнув, я набрал номер скорой помощи.
— Скорая помощь. Что случилось? — сухой голос оператора.
— Человек умер. Пожилой мужчина. Восемьдесят четыре года. Улица Мира, дом шестьдесят три, квартира двадцать два, — выдавил я. — Я его внук.
— Насильственная смерть?
— Нет. Кажется, просто возраст.
— Бригада выехала.
Связь оборвалась так резко, будто меня выключили вместе с телефоном. Я посмотрел на серое утреннее небо. Оно было тяжёлым и промозглым, как моё настроение.
Опять разблокировал телефон и набрал полицию. Ответили быстро:
— Полиция. Дежурный старший лейтенант (дальше была какая-то скороговорка). Что у вас?
— Смерть в квартире. Улица Мира, дом шестьдесят три…
— Почему сразу не сообщили о насильственной смерти? — перебил невидимый дежурный. — Вы кто такой?
— Каримов. Стас Каримов. Я внук. Насильственной смерти нет.
— На месте оставайтесь. Наряд будет через десять — пятнадцать минут. Встречайте.
Положив трубку, я уставился на экран. Пальцы машинально прокрутили список контактов. Остановились у надписи:"Роман — брат".
Палец застыл над кнопкой вызова.
Предательство Романа встало перед глазами так живо, что я едва не швырнул телефон об асфальт. Вместо звонка я набрал короткое сообщение: "Дед умер." И отправил.
Прошло около десяти минут. Подъехала скорая. Медработники, наверное, фельдшера — двое мужчин лет под пятьдесят с тяжёлыми, усталыми лицами — вышли из машины.
— Ты Каримов? — спросил один.
— Да.
— Где тело?
Я молча повёл их наверх.
Они спокойно и быстро делали свою работу. Внимательно осмотрели деда, подтвердили смерть. Заполнили какие-то бумаги.
— Старческая, — буркнул один. — Но без полиции забирать не можем.
Они остались ждать в коридоре. Открыли форточку на площадке. Тот, что повыше закурил, глядя в окно. Я стоял чуть в стороне, чувствуя, как сдавливает грудь. Второй фельдшер махнул подбородком в сторону окна. Первый, с сигаретой, так же молча кивнул.
Через минуту я понял, что подъехала полиция.
Из машины вылезли двое. Молоденький сержант, выглядящий как школьник, и капитан — седой, жёсткий, с глазами, которые словно прожигали насквозь. Представляться сотрудники полиции не посчитали нужным.
— Каримов? — холодно спросил капитан.
— Да.
— Проходим.
Они осмотрели квартиру. Делали это долго и тщательно. Открывали шкафы, заглядывали в ящики, даже проверяли за холодильником.
— Ты когда обнаружил тело? — спросил капитан.
— Сегодня утром.
— С кем был? Один?
— Да.
— Дверь была заперта?
— Чуть приоткрыта. На сантиметр буквально.
— Странно. — Капитан хмыкнул. — И ты не почувствовал угрозы? Не вызвал полицию?
— Я вызвал скорую... — начал я, но капитан махнул рукой.
— Скорая — это не полиция. Тебя что, совсем не удивило, что дверь открыта? Где было тело старика? Следы борьбы были?
— Никаких следов борьбы не было. И... я знал, что он болел, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Болел? А справку покажешь? Диагноз какой у него? Хоть какие-нибудь медицинские документы имеются?
Я замялся. Конечно, никаких справок у меня не было.
— Понятно, — сказал капитан, делая пометку в блокноте. — Где был прошлым вечером?
— В персидском ресторане. На Каганке. Встречался с другом.
— Кучеряво живёшь, Каримов. Имя друга?
Я назвал имя Алексея и ресторан. Капитан поджал губы и долгим внимательным взглядом посмотрел на меня.
— Очень интересные у тебя друзья, Каримов, — медленно проговорил он сквозь зубы.
— Ну уж какие есть, — ответил я и пожал плечами.
— Значит, старик этот родственник твой? — с сомнением спросил он, перелистывая блокнот.
— Родственник. Я его внук.
— И что же ты не приехал к деду вечером, если он болел? А? Плохо заботишься о родных, Каримов.
Я слегка сжал кулаки в карманах куртки.
