Я проснулся: тёмная комната, привычные стены, звуки города за окном. И лишь тревога в груди нарастала и увеличивалась в объёмах. Я осознал, что отныне все мои решения будут иметь последствия. Тот выбор, что я сделал, изменит всё. И то, что я видел, не было простым сном, а все мои ночные кошмары не случайны.
Мне нужно было вернуться. Вернуться туда, где всё начиналось.
В комнате было тихо. Слишком тихо, как в старом доме, когда ни один шорох не нарушает покой. За окнами уже желтело солнце, и летняя улица, скрытая за занавесками, напоминала мою голову — пугающе пустую, скрытую под слоем воспоминаний, которые я всё никак не мог отыскать в полутьме. Присел за стол и прошёлся рассеянным взглядом по старой столешнице, покрытой толстым стеклом. Уже столько раз я собирался разобрать документы деда в ящиках стола, но постоянно до этого не доходили руки.
Всё вокруг так или иначе напоминало об Исмагиле. Иногда мне казалось, будто он всё ещё рядом — не физически, а как часть меня. После передачи родовой памяти я стал улавливать еле различимые фрагменты из его жизни: незнакомые улицы, запахи, лица. Всё это всплывало без предупреждения и исчезало, как сон на рассвете.
Ещё до его ухода мне казалось, что всё, что он оставит после себя, — это всего лишь часть прошлого, которая рано или поздно отойдёт на второй план. Но оказалось, что каждый угол этой квартиры скрывает тайны, о которых я не догадывался. И теперь, когда деда не было рядом, мне приходилось учиться заново. Не только жить с памятью о нём, но и понимать, что вся его жизнь была наполнена такими знаниями и силами, о которых я и не подозревал.
Я выдвинул нижний ящик стола. Там нашёл несколько старых газет, какие-то записки, номера телефонов людей, чьи имена, кажется, мельком слышал ещё в детстве. Отложил их. Что-то тянуло меня дальше, в самый угол ящика. И вот, среди старых бумаг, нащупал что-то тяжёлое. Ткань. Я потянул за неё и вытащил небольшой свёрток, перетянутый кожаным шнуром. Это был небольшой пухлый картонный блокнот с затёртыми буквами на обложке. Осторожно его открыл.
Первая страница была покрыта едва различимым почерком. Строчки текста танцевали перед глазами, пока я не заставил себя сфокусироваться. Дед всегда писал аккуратно. Эти записи начинались с отчётов о странных событиях в районе у реки. Ребёнок пропал — не было следов, не было шума, к розыску особых усилий не прилагали. Дело стало очередным висяком.
Мне стало тесно в дедовском кресле. Я перелистнул страницу, и будто что-то щёлкнуло внутри. Волной накрыли чужие воспоминания, тонкие и зыбкие, как пар. Образы, которые я не мог вспомнить, потому что они не мои, но я знал, что это так или иначе часть меня. Чужая земля под ногами, крики, шаги по грязи, тягучий запах плесени и жгучее чувство тревоги. Будто я ищу кого-то… кого уже не найду. Казалось, что в этот момент я не просто читал записи деда, а проживал их, присутствуя в моменте. Это ощущение возникло так быстро, что я не успел отмахнуться от него.
Резко выдохнув, осознал, что это тоже было передано мне Исмагилом. Фрагмент памяти, свидетельство участия в этих событиях. Я чувствовал, как тянусь за его ниточками.
Следующие страницы были не менее странными. Показания врачей, свидетельства медсестёр, материалы опросов местных жителей района, которые не могли толком объяснить, что произошло. А потом глаз зацепился за фразу газетной вырезки «Похищение младенцев из роддома». Я перевернул ещё несколько страниц и передо мной раскрылись записи о том, как именно дети исчезали. Это не было случайностью, всех их похитили. Причём ни одного толкового свидетеля, ни одного чёткого следа. Всё, что имелось — это бледные воспоминания уставших людей, которые не могли понять, что произошло.
Я поднял глаза. Мысли кружились сами по себе. Информация собиралась в моей голове, пазл за пазлом, складываясь в картину. Я почувствовал себя заползающим в чью-то хитроумную ловушку.
Порывшись немного в столе, в одном из ящиков нашёл старую папку с цифрой «два» на обложке, перетянутую зелёной лентой. На обороте чернильной ручкой было написано: «Река, 1960–1979. Не терять». Почерк деда, и от этой надписи у меня по спине пробежал холодок.
Открыв её, увидел страницы, которые были заполнены примерно такими же записями, как и в предыдущей, но теперь аналитического характера. В них прослеживалось уже более конкретная информация: к похищению младенцев были причастны люди, которые вскоре после этого погибали сами. Преимущественно в воде. В тот момент всё во мне сжалось. Вода. Снова вода. Она не просто повторялась — она была ключом. Погружение, исчезновение, утопление. Всё возвращалось к реке. К ней и к тем, кто за ней стоит.
Я поднялся с кресла, пытаясь понять, как мне теперь поступить со всем этим. Точно знал, что не смогу остановиться, пока не раскрою всю правду, даже если она будет гораздо мрачнее, чем ожидал. В голове щёлкнула идея.
Мои пальцы почти автоматически достали мобильный телефон и прокрутили список контактов. Ага, нашёл. Номер Альберта - Эйнара.
