Завела однажды, года полтора назад, профайл на вконтакте. ру, чтобы посмотреть целиком Школу Злословия с Линор, и с тех пор туда больше ни разу не заходила. Теперь вечер тупняка, зашла, ну и там, конечно, куча сообщений, «вера, извените», «вера, вы классно пишите», в общем, я собираюсь уходить уже, как бросаются мне в глаза какие-то приглашения в группы, в частности, в группу «Вера Полозкова». Братцы, охуеть. Там 330 участников. Они собирают фотографии, клипы, интервью, обмениваются стихами, какое-то мутят фанатское творчество, обсуждают что-то; вы представляете себе?
Если я такая знаменитая, почему я такая бедная? Если бы каждый раз, когда мне говорят «вы так прекрасно пишите», мне давали доллар, я бы уже ездила в белом паланкине о пяти чернокожих невольниках; а так я не могу себе позволить проездной на шестьдесят поездок, могу, блядь, только на двадцать! Сообщество «Вера Полозкова»! Ну ё ж ты моё!
— Ты когда-нибудь удаляла свой ЖЖ?
— Ой, я влюблялась страшно и писала, что «ЖЖ закрыт!». Потому что мне надоедало унижаться перед человеком, который меня читает и при этом не звонит, — смеется Вера. — Мне писали письма прекрасные. А дальше, уже когда первая книжка вышла, с ней начали происходить прекрасные вещи. Ее отвозили каким-то друзьям в больницу, отправляли в больших трансатлантических лайнерах на другие континенты, швырялись ею из окна, потому что «ты спишь с этой бабой!». Она оставалась у египетских аниматоров, которые не понимают в ней ни слова, но спят с ней в обнимку, потому что там две моих фотографии — с одной и с другой стороны.
Вряд ли какой-нибудь современный поэт, кроме разве что Дмитрия Воденникова, может похвастаться, что у его первой серьезной книги стихов такая насыщенная жизнь. В этом феномен Веры Полозковой: в некотором смысле она не поэт, а поэт-блогер. Ее тексты — даже стихотворные — не вполне стихи: в отличие от текстов других поэтов, они неотделимы от нее самой. Это ее личные переживания, ее чувства, ее радость и горе, ее жизнь. Это практически посты в ЖЖ, которые воспринимаются более полно, если читатель что-то знает о жизни их автора и о том, кому они посвящены; причем привилегия дополнять поэтический текст своим знанием тех или иных фактов биографии его автора в случае с Верочкой принадлежит не избранным — литературоведам и критикам, — а народу: читателям ее блога. Именно поэтому стихи Полозковой лучше всего слушать в ее собственном исполнении: она разыгрывает их по ролям вслух, как маленькие пьесы. Каждое ее выступление — театр одного актера, блог, поставленный на сцене прямо перед изумленным читателем блогосферы.
— Ты по-любому пишешь про себя, кем бы ты ни являлся в этот момент — стареющим грузином, эмигрировавшим в Америку, молодой девочкой, влюбившейся в 41-летнего человека и теперь страдающей по этому поводу, — говорит она. — Все эти люди живут во мне, их очень много. А если ты вдруг пишешь не про себя — получается удивительное, уникальное говно.
Вера Полозкова до сих пор не может — или не хочет — сформулировать для себя правила популярности, которые интуитивно или осознанно формулирует для себя каждый популярный блогер. В самом общем смысле правила эти сводятся к тому, как должен быть написан и чему посвящен пост, чтобы он вышел в топ Яндекса и собрал несколько сотен комментариев.
Vero4ka не может или не хочет вести свой блог по этим правилам. У нее вообще сложные отношения с собственной популярностью. С одной стороны, быть одним из самых юных мультитысячников в «Живом журнале» хорошо и лестно. С другой стороны, ни одно профессиональное офлайновое сообщество — скажем, поэтическое — не признает мультитысячников «своими», особенно если они такие юные.
— Реально не дано предугадать, как наше слово отзовется, — говорит Вера. — Может быть несколько стихов, которые тебе кажутся одинаковыми. И вдруг один попадает в топ и начинает цитироваться повсюду. Что случилось, почему?
— Например?
