Рунет. Сотворенные кумиры полностью

— Ну правда же, хотят, — стоит на своем Влад.

— ...и я уже оставляю телефон, — заключает Полозкова, не обращая на него внимания. — Я довольно легко оставляю людям телефон, потому что настоящая нечистая сила никогда не позвонит тебе по телефону.

Я почему-то вспоминаю американский римейк японского фильма ужасов «Звонок».

— И прямо не звонит никогда?

— Таких звонков, чтобы прямо от нечистой силы, не было ни разу, хотя мой телефон — очень доступная вещь, — с серьезным видом кивает Вера. — Слава Богу, она реально боится телефонных аппаратов. Комментарий еще может написать, письмо прислать, подстеречь где-нибудь может, а вот телефона боится. У меня был такой период, когда, знаешь, постоянно звонил телефон — и все время незнакомые номера. Здравствуйте, это Оля, стилист нового глянцевого журнала «Поэбой», мне бы хотелось с вами увидеться по поводу предстоящего короткого интервью. Здравствуй, это Ира Михайловская, главный редактор журнала Elle, я хотела с тобой поговорить вот о чем: давай мы с тобой встретимся завтра типа в пять часов в «Кофемании». Здравствуйте, меня зовут так-то, у вас завтра съемка для Elle в музее. Меня зовут Елена, я стилист, какой у вас размер ноги, бла-бла-бла. И вот в этой череде звонков раздается еще один, с незнакомого номера, и низкий мужской баритон сообщает: «Привет, меня зовут Влад, мы как-то знакомились на твоем квартирнике, и ты обещала со мной увидеться». Я говорю: «Ну, давай. А ты знаешь, как я выгляжу?» «Да». «Давай в пятницу в “Маяке” в два часа дня». Кладу трубку и думаю: кто это? И естественно, этот номер потом уезжает вниз по списку вызовов, и я не могу перезвонить и спросить: а вы кто? И все, я реально попала — надо ехать в «Маяк» и выяснять на месте. Приехала в «Маяк». Но проспала. Проснулась в час, в два у меня уже встреча. Он сидел и безропотно ждал меня 30 минут. Я прихожу — сидит парень. Думаю, наверное, надо поговорить. Мы сели, поговорили — и вот до сих пор разговариваем.

В кино так начинаются истории о необыкновенной любви, которая сваливается на героинь среди ясного неба. У Верочки же это просто история о дружбе или приятном знакомстве: ей действительно интересно разговаривать с людьми. Это редкое качество, особенно для популярного блогера, но Верочке почти всегда есть что сказать незнакомому человеку.

— Я умею преодолевать первичный взаимный ужас. Я начинаю пороть хуйню, это самый простой способ, — говорит она. — Спрашиваю: «Как дела, как погода, как дети, кем вы работаете? Неплохо тут, правда? А тут еще, знаете, была история, вот в этом месте — я вам расскажу. Я тут работала через дорогу, и там, значит, происходило такое.» Дальше человек расслабляется, так или иначе. У меня спектакль весь этому посвящен — когда приходят люди и, знаешь, сидят такие, — Верочка таращит глаза и сжимает губы, изображая анонимного зрителя на спектакле «Общество анонимных художников». — Я их спрашиваю: «Ты помнишь первый свой заработок, на что ты его потратил?» Они: «Жвачку купил». Я говорю: «Я купила тетрадку. По-моему, нам есть что обсудить». То есть если человек не совсем вымороженный изнутри, то очень скоро все наладится по-любому.

— Телевизионщики часто уже стали дергать — типа комментарии давать, — задумчиво произносит Полозкова. Не то чтобы она не верит в собственную медийную известность — этой известности на момент нашего разговора уже два года. Просто Верочка как-то быстро научилась относиться к ней как к части жизни — не серьезно или, наоборот, с иронией, а легко, без пафоса признания и без пафоса отрицания. Интервью — так интервью. Съемки — так съемки.

— По поводу чего комментарии?

— Про блоги.

— Тебя всегда про блоги спрашивают?

— Как правило. Не про стихи уж точно, — это ее немного обижает, но не настолько, чтобы обиду показать. — Про что меня еще можно спросить, где я еще эксперт?

— Ну как: общественно-политическая позиция, футбол. Про что знаменитостей спрашивают?

— А кто я, чтобы меня спрашивать про мою общественно-политическую позицию? Я же не актриса Ингеборга Дапкунайте.

— Ты гражданин Российской Федерации.

— Знаешь, меня уже один раз спросили как представителя поколения — я до сих пор пытаюсь отмыться, — смеется Вера.