На улице воздух звенел от мороза, полная луна в черном небе казалась ослепительно-белой. Снег скрипел под сапогами. Проклиная холод и пришельцев, Буйвид вышел со двора и пошел к старой лесопилке, где в огромном сарае размещали беженцев. Не по своей воле принимал их Буйвид - так распорядились святые отцы из ближайшего монастыря. Поначалу, когда только-только появились первые сбеги, все они в монастырь шли, потому, как не было в округе места безопаснее. А их оттуда в близлежащий Берашин отправили. Потом и сам аббат приехал в общину, говорил с Буйвидом, объяснял, почему так решили.
- Припасов в монастыре нет, сын мой, - сказал аббат Буйвиду. - И охрана у меня в монастыре всего пять человек, за порядком присмотреть будет некому. А твоя община зажиточная, и народ у вас храбрый.
Это верно, в Берашине народ всегда был особенный. Еще с времен прадеда нынешнего императора селились тут бывшие коронные солдаты, отправленные в запас. Пахали пожалованную им землю, валили лес, ставили пасеки, коптили зверину и варили мед. Да и сам Берашин на окрестные села похож не был. По-военному его отставные вояки обустроили. Само городище окружал крепкий частокол пятнадцати локтей высотой, со сторожевыми башенками и мощными воротами, обитыми железными листами. Крепость, словом. К тому же, мужчинам тутошним самим великим герцогом Малардом за храбрость берашинского ополчения в Двадцатилетней войне была дарована привилегия носить оружие. В каждом доме есть либо рогатина, либо меч, либо секира, либо самострел. Была в том своя необходимость - в двух конных переходах от Берашина была граница Кревелога, за которой начинались земли кочевников, а степнякам вечно не сидится спокойно в своих стойбищах, все норовят набег учинить. Буйвид сразу смекнул, почему хитрый аббат Бардан спровадил сбегов в Берашин - тут есть, кому их защищать, где защищать и чем защищать.
Чужаки стояли у ворот в окружении ополченцев с факелами и были спокойны. Буйвид вошел в круг света, молча оглядел пришельцев. Старший из троих ему не понравился - больно воинственный с виду. Одет в клепаную латную куртку с кольчужным капюшоном, лицо костлявое, глаза холодные властные - настоящий убийца. Такой не уступит и не отступит, будет стоять до конца. Такого в дом пустить, что волка в овин. За спиной чужака стояли еще двое - подростки лет шестнадцати, и что-то было в их лицах странное. Лишь миг спустя, приглядевшись, Буйвид понял, что у юнаков глаза в темноте светятся зелеными огоньками.
- Кто такие? - спросил он, пересилив страх. - Божьи люди, или воры?
- Я Варнак, охотник, - представился старший, подойдя к Буйвиду вплотную, отчего староста невольно попятился назад. - А это сиды из Эрая, Браск и Эрин.
- Сиды, значицца? - Буйвид с интересом посмотрел на молодых людей. Страх его сразу прошел. Про сидов он мало что знал, но ничего плохого о них не слышал. - Не видал. Стало быть, странники вы?
- Странники. Шли с юга и узнали о том, что мертвецы у вас встают, - в голосе Варнака прозвучала неуместная для слуха Буйвида ирония.
- А и встают, - с вызовом ответил Буйвид. - А коли не веришь, ступай за ворота. Скоронько обратно попросишси.
- Верю я. Большая беда тут у вас.
- А мы не боимся. Берашин община крепкая, все друг за друга горой. Мужики у нас не пужливые, постоять за себя могем. Нам что мертвяки, что степняки - все едино, никого не боимся.
- И славно. А то я тут по пути ужасов про ваши края наслушался.
- Сам-то чей будешь? Чей подданный?
- Из Златограда я родом. Ты вели своим людям, пусть меч мой вернут, а парню саблю. Резать мы никого не собираемся, переночуем в твоей общине и дальше пойдем.
- Ясненько, - тон старосты стал дружелюбнее. - Нет уж, мил человек, не верну я тебя снарягу твою, пока ты в общине будешь. У меня в сундуке пущай пока полежит. Мне так спокойнее будет. А вот как за ворота выйдешь, тогда все взад получишь.
- Вот значит как? Ладно, - с досадой сказал Варнак. - И где нам на постой определишь?
- А Чирка вас отведет туда, где прочие сбеги хоронятся, - ответил Буйвид. - На старую лесопилку, вот куда. Хоромов для вас у меня нет.
- Так ли нет? - Варнак показал старосте золотую монету, жирно сверкнувшую в свете факелов. - Мы ведь не обидим, заплатим, как положено. И за кров, и за кормежку.
- Чирка, - сказал Буйвид, глядя, не отрываясь на золотой имперский стрейс в пальцах Варнака, - отведи гостей к себе. И покорми чем-нито.
- Так ведь... - начал Чирка, но староста грозно глянул на него, и тот умолк. Варнак с усмешкой протянул Буйвиду золотой и пошел за Чиркой. Сиды молча двинулись за ним.
Варнак злился.
Все шло совсем не так, как ему хотелось бы. Он потерял связь с Наставниками и Кайлани - Духов Камень остался у инквизиторов. А главное, ему не удалось уговорить сидов остаться на посудине Ихрама.
