- Томас, честное слово, я правда не хочу сейчас звучать, как истеричка. Мне самой от этого противно, но ты никак не способствуешь улучшению ситуации. Я в растерянности, Том, понимаешь? Сбита с толку. Пожалуйста, предоставь мне контекст, чтобы я перестала... – не в силах произнести нужного слова, я почти умоляю его. – ... чтобы мне было понятно.
- Мэри, это была деловая встреча. Я снимался в социальной рекламе против насилия над детьми. Зендая... – на ее имени его голос надламывается, а мои внутренности стягиваются в тугой узел, пока я жадно хватаю каждое слово. – Она организовала кампанию по борьбе с домашним насилием. Ее агенты попросили меня поучаствовать, и я согласился. Потому что, во-первых, это дети, а во-вторых, это только работа. Она ничего не значит. Я знаю, что все это может звучать, как оправдание, и как что-то притянутое за уши. Но это правда, в Лос-Анджелесе я занимался только работой, ничего больше, – слова даются ему с трудом. Он хочет звучать серьезно и убедительно, но и его эмоциональная шкала сейчас была на пределе. Проговаривать это все – тяжело, неприятно и непривычно.
- Только работа? – шепотом выдаю я, но в этих двух словах столько надежды, что они почти оглушают.
- Только работа, – кивает он.
Ему неприятно. Неприятно так же, как и мне. Я вижу, что он и представить себе не мог, что ему когда-нибудь придется вести со мной подобный разговор. Несмотря на то, что вся эта ситуация слишком эмоциональная, слишком необычная, граничащая с абсурдом, после его слов я чувствую, как когти ревности, сжимавшие мое сердце, ослабили хватку. Тем не менее, расслабиться до конца я не могла.
- Том, – я обращаюсь к нему по имени, стараясь привлечь его внимание, которое кажется уже немного рассеялось. Парень пустым взглядом смотрел куда-то сквозь экран, и бог знает, какие мысли крутились в его голове. – Поклянись, что между тобой и Зендаей ничего не было с момента вашего расставания в сентябре! Я не хочу драматизировать, но для меня это важно, – мой голос звучал уже намного мягче, но все также был полон надежды. Мне нужно было убедиться еще один раз, чтобы окончательно закрыть эту тему и забыть о столь нелепом инциденте.
Я жадно всматриваюсь в экран, надеясь уловить в выражении его лица понимание насколько для меня это важно. Я хотела, чтобы он понимал, что дело совсем не в измене, не в допросе, не в ревности. Ох, нет, то, что творилось сейчас в моей душе было намного выше всех этих примитивных собственнических эмоций. Сейчас я, словно канатоходец, шла по очень тонкой веревке, делящий мой мир на до и после. Мне было необходимо удостовериться, что я не выдумала себе текущую реальность. Два с половиной месяца Холланд кирпичик за кирпичиком выстраивал новую меня, вновь собирал по крупицам мой мир, пытаясь меня убедить, что то, во что я верила раньше – не приговор, и у меня может быть все по-другому. Тогда, спустя короткое время после нашего знакомства, он снял с меня страховку, протянул руку и попросил довериться, и вот уже столько времени я шла с ним по канату, не боясь упасть пока он меня держит. Я все больше получала удовольствие от процесса и мне казалось, что до цели, до того мира, о котором я когда-то мечтала, осталось буквально пару шагов. А сегодня, он как будто меня отпустил, да еще и в придачу раскачал эту чертову веревку, и я смотрела вниз, на эту бездонную пропасть подо мной, изо всех сил балансируя, стараясь не сорваться и вновь обрести равновесие, вновь вцепиться в его теплую ладонь и все-таки дойти до нашего общего места назначения.
Он опустил глаза. Опустил глаза и закрыл обеими руками лицо, сминая кожу под пальцами.
- Том... – из груди вырвался писк, а глаза до этого смотревшие с надеждой, постепенно теряли свой цвет. – Ну, же! Пожалуйста, скажи, что ничего не было, – я почувствовала, как где то в уголках глаз начало щипать, но задерживала дыхание, не позволяя себе сдаваться. Я верила, что это все еще окажется глупой шуткой, хотя взгляд затравленного человека по ту сторону экрана, кажется уже обрубал все канаты.
- Я не могу этого сказать, – сжав челюсть и шумно выдохнув, Томас дернулся на кресле в своем номере. Я даже слышала, как от этого резкого движения разбилась ваза на журнальном столике. Но меня больше ничего не волновало. В этот момент разбилась не только ваза. В этот момент я падала, падала в свою личную пропасть.
“Take My Heart” by Birdy
Fallen so far
Said you’d watch over my heart
Я упала так низко
Ты ведь говорил, что присмотришь за моим сердцем
Его голос, пропитанный чувством вины и стыда, пытался достучаться до моих барабанных перепонок, но я лишь качала головой, шепча себе под нос единственное слово: «нет».
- Милая, ну, пожалуйста, посмотри на меня. Мэри! – прилипнув к экрану чуть ли не носом, Холланд пытался до меня достучаться.
Your love was so real
Too late to forget how you made me feel
Твоя любовь казалась такой реальной,
И слишком поздно забывать о том, как ты заставил меня себя чувствовать
