Двое волкоподобных демонов ринулись на голема, а тот сделал размашистый, но точный взмах клинком и одним ударом разрубил надвое обоих. Ближайший к малахитовому рыцарю тенгу набросился на него с другой стороны, однако повреждённый голем не слишком быстрым, но очень уверенным движением вонзил клинок в живот противника. Затем Малахит упёрся второй рукой ему в грудь и оттолкнул от себя уже обмякшую тушу, тем самым выдернув из неё свой меч.
— Поможем ему? — спросил я у Куро, глядя на то, как рыцарь неплохо справляется и без нашего участия.
— Не, давай насладимся зрелищем, — ответил мне мой похититель. — Хочу посмотреть, на что эта развалюха способна.
Оставшиеся пятеро демонов взяли малахитового рыцаря в кольцо. Высокий голем остановился, а затем с жутким скрежетом металла распрямился во весь свой внушительный рост. Из его спины вырвался небольшой винт, который со звоном ударился о ближайшее дерево и упал в траву.
— Восслав-вим же этот д-день, б-братья и сёстры! — демон-шаман продолжал тем временем вопить свой бессвязный бред. — Д-день, когда наш П-повелитель получ-чит в жертву ещё од-дного ап-постола!
Что ж, возможно, я поторопился со своими суждениями. Шаман был рад видеть малахитового рыцаря не как предмет своего поклонения, а как потенциальную жертву для своего тёмного Бога. Но почему демон называет Малахита апостолом? И, главное, чьим апостолом он может быть? Датога? Или кого-то ещё?
Тем временем оставшиеся монстры практически синхронно бросились на малахитового рыцаря с разных сторон. Голем успел рассечь голову одного из волкоподобных демонов надвое, однако остальные повисли на его руках, вонзили когти и мечи в уязвимые части его конструкции и принялись выдирать из него фрагменты металла. Мощным ударом своего оригинального локтя Малахит пробил грудную клетку ещё одного противника-тенгу, но затем его ноги подкосились, и голем упал наземь.
— И это всё? — разочарованно произнёс Куро и неспешно направился вперёд. — Ну и ничтожество… Похоже, пришла пора спасать твою игрушку, Вальдер.
Ничего не ответив, я также двинулся к демонам, а затем провёл по воздуху навершием Йормунганда, материализуя лезвие водяного резака. Мысленно приведя ману в сгустке воды в движение, я запустил снаряд в троицу демонов, нависающих над малахитовым рыцарем.
Массивный резак с лёгкостью прорубил плоть обоих тенгу, однако волкоподобный демон оказался значительно крепче их. Он пережил попадание заклинания, отделавшись лишь глубокой раной, а затем перевёл взгляд в мою сторону и яростно зарычал. В этот миг тень под ногами Куро, отбрасываемая одним из деревьев, заметно сгустилась, и убийца начал проваливаться внутрь неё, а ещё через несколько мгновений он материализовался за спиной у выжившего демона.
— Плохая собачка, — произнёс Куро и вогнал один из кинжалов в середину спины своей жертвы.
Демон коротко взвизгнул, а затем испустил дух и упал рядом с малахитовым рыцарем.
— Как он? — спросил я у Куро, подходя ближе к голему.
— Больше никогда не сможет танцевать в балете, — с иронией в голосе произнёс убийца. — Центральный поршень в левой ноге немного погнут. И подача маны от ядра ко всей левой половине тела также нарушена. В общем, ничего серьёзного, но восстанавливать довольно муторно.
Похоже, что Куро хорошо разбирается в устройстве големов. Ну оно и неудивительно: практически все высокоуровневые игроки основательно подошли к вопросу изучения противников, которые встречали в Камиране наиболее часто. Не дожидаясь какой-либо помощи, Малахит столкнул с себя тела двоих демонов и попытался встать, однако вновь завалился наземь.
— В общем, спёкся твой товарищ, — подытожил Куро. — Проще его добить и пойти дальше.
— Об этом судить ещё пока рано… — возразил я, а затем обратил взгляд на шамана. — А с этим что происходит? Что он делает?
Пока мы разбирались с остальными демонами и изучали состояние малахитового рыцаря, шаман принялся хаотично водить когтями по земле и неестественно изгибаться всем телом, очень тихо нашёптывая какую-то несуразицу. При этом никакой новой магической энергии от него не исходило.
— Да какая разница? — Куро равнодушно пожал плечами. — Может быть, перед смертью придёт в чувства.
Убийца направился к последнему выжившему тенгу, а я попытался разобрать, что именно шептал шаман.
— Шестой цикл… — неразборчиво бормотал он уже безо всяких запинок, продолжая извиваться на земле подобно взбесившейся змее. — Девятая ночь… В небе виднеется пятьдесят семь звёзд… Шестой цикл… Десятая ночь… Новое сияние, новая звезда… Звезда знаменует пришествие нового Бога… Шестой цикл… Одиннадцатая ночь…
