Дальше я снял поклажу со своего коня и всё переложил по-другому. Открыл тот пустой чемодан, он небольшой был, поэтому я достал костюм из второго и положил в него, как и запас патронов, да и всё ценное. Подумав, я сделал по-другому. Переоделся в костюм, оставив только сапоги, да часы перевесить не забыл. В общем, одежда в небольшом чемодане, туда же и портфель убрал. Вот оружие, особенно короткоствол, я решил уложить во втором. Карабин ещё нормально входил, из верхнего угла до нижнего, а вот винтовка уже нет, длинная слишком, но оставлять её не хотелось. Пришлось её разбирать, с некоторым трудом снял ствол, вот теперь норма. Всё, все мои вещи в двух чемоданах, сам я в костюме, который был мне вполне впору, остальное оставил тут и, подвесив чемоданы по бокам, с оружием тяжело поднимать было, взял коня под узды и пешком направился в город. Время раннее, что там сейчас делать, а так пока иду, может, местный рынок заработает.
Подошёл как раз к открытию. На меня там особо не обратили внимания, подумаешь, ещё один беженец, сколько их было и сколько будет, весь город заполонён ими, так что я не выделялся. Коня удалось продать мигом, оказалось, они в цене были, забрали с седлом и пустыми сумками, так что, подхватив оба своих чемодана, я покинул рынок и, свистнув пролётку, как белый человек с комфортом покатил к железнодорожному вокзалу.
– Как это нет билетов? – возмущался я у кассы.
Народу тут хватало, так что за моей пантомимой наблюдали кто со скукой, сколько раз такое видели, кто с интересом, а кто и со злостью. Разные взгляды и разные люди. Только желание одно – как можно быстрее убраться их этого городка.
– Совсем нет, – со скукой ответил кассир.
– Так мне не в обычный вагон, понятно, что там всё битком. Мне в самый лучший.
У кассира тут же во взгляде появился интерес вместо скуки, тот напружинился, с интересом меня осмотрев, особенно по серебряной цепочке, что была видна на жилетке под расстёгнутым пиджаком, прошёлся.
– Мест нет, – повторил тот, но уже другим тоном, типа давай, предлагай.
Всё было старо как мир, служащий, пользуясь острым спросом на билеты, делал это, скажем так, за подарок, в том же денежном эквиваленте.
– Сколько? – тихо спросил я.
– Двадцать.
Даже не моргнув от удивления, судя по стенду, билет до столицы стоил восемь реалов, местных денег, я спокойно достал крупную банкноту размером с платок, номиналом в двадцать реалов, и протянул его кассиру, почти сразу я получил билет в комфортабельный вагон. Лучше просто не было, «СВ» местного розлива.
– Поезд через два часа восемь минут, должен подойти по расписанию, ваш восьмой вагон, третье купе, третье сидячее место, – сообщил кассир, глядя, как я убираю билет во внутренний карман. – Стоянка двадцать минут, не опаздывайте.
Тут же схватив чужую тощую руку, я резким поворотом кисти сломал её. Раздался всхлип, и мальчишка-попрошайка, покачиваясь, отошёл от меня. Похоже на болевой шок, а было действительно больно, как ломать конечности, что залезают в мои карманы, я знал прекрасно. Кассир, который всё видел, лишь растерянно смог повторить:
– Не опаздывайте.
Молча кивнув, я подхватил оба чемодана, что стояли у ног, и направился на перрон. Нечего мне сидеть в душном зале вокзала, снаружи посижу, на ветерке. Жаль, тут камеры хранения багажа нет, приходится глаз да глаз за чемоданами держать, а поручить некому, разный люд тут был. Я и часа просидеть не успел на одном чемодане, закинув ноги на второй, как меня припёрло, ну вот в туалет остро захотелось. Зря я того ядрёного кваса у входа на вокзал выпил, да пить хотелось, вот тот и попросился наружу. Мочегонный оказался, да у квасов это нормально. А с чемоданами в туалет не пойдёшь, вот я и загрустил, завертев головой. Рядом уже с полчаса сидела вполне так на вид приличная пара, видимо супруги, мужчина лет тридцати в костюме и женщина примерно тех же лет, тоже прилично одетая. Правда, багажа у них почему-то не было, лишь большой саквояж. То, что они беженцы, как и я изображал, было видно по поведению и плохо вычищенной пыли, что покрывала их одежду.
– Извините, я могу попросить вас об одолжении? – обратился я к мужчине.
– А в чём дело?
– За вещами присмотреть. Мне по надобности.
– Конечно.
