– Не боюсь, – вежливо соврала Марго. – А что у вас будет? Кино будете смотреть?
– Вряд ли, – Лара усмехнулась. – Сядем за стол, поедим. Будем разговаривать, музыку слушать. Общение – слышала о таком занятии?
– Общаться и в Сети можно, – рассудительно сказала Марго, и Лара засмеялась. Ага, значит, будут говорить такое, о чем по Сети нельзя. Все-таки я влипла. Ладно, если начнут про свое, черно-докторское, за что могут отключить или посадить, – сразу уйду в свою комнату и ничего не буду слышать.
Пироги пеклись быстро: Марго еще дотаптывала пальцами последние лепешки, а две первые порции уже лежали в глубоких мисках, прикрытые полотенцами. А на плите, на самом маленьком огоньке стояла странная кастрюля, тускло-блестящая, длинная и узкая, как субмарина. Кастрюля называлась «казан», и был в ней плов. Плов Марго не любила, но ее мнения никто не спросил, и вообще в гостях не привередничают. После пирожков они с Ларой быстро порубили крупными кусками огурцы и помидоры – не стали делать никаких салатиков, а просто выложили на огромное блюдо со свежими пряными травами, и Лара взялась мыть яблоки и виноград, а Марго отправила подкрасить глазки и переплести косу.
Когда она вышла, Соло был в зале, стоял у стола с вирт-эволюшном, дразнил пальцем свою морскую звезду, а может, еще какого-то зверя. Спросил об успехах, затребовал у Марго наладонник с текстом, но Лара закричала из дальней комнаты, чтобы он не рассиживался, а закрывал свою склизкую пакость белой скатертью, которая в шкафу, и ставил тарелки. Марго стала помогать и даже подсказала, что вилки кладут зубьями верх – мама всегда на этом настаивала.
Первым явился какой-то толстый, радостный и наглый, с усами как обувная щетка.
– Лариса батьковна, мое почтение! Все так же божественна? – он по-старомодному склонился к Лариной руке. Лара была уже не в футболке, а в длинной темно-синей тунике из глянцевой ткани.
– Проходи, Паша, – эти два слова она произнесла так спокойно, что Марго, которой гость не понравился, от души позлорадствовала. Но толстого Пашу это не смутило.
– Когда песню любви запоют соловьи, выпей сам и подругу вином напои! – театрально провозгласил он, проходя в залу и воздымая над головой бутылку. Соло в ответ сделал ему ручкой. – Видишь, ро-оза раскрылась в любовном томленьи? Утоли, о влюбленный, жела-анья свои!
– Пошляк, – сказал Соло.
– На минуточку! Это Омар Хайям!
– И Хайям твой пошляк. Розу ему… Садись, рассказывай, как твои дела.
Паша уселся и начал излагать про какую-то свою «вещицу», но тут снова раздался условный звонок.
Гостя звали Майк, он был вежлив, тих и неприметен, зато с гитарой на плече. С ним была девушка, на вид однолетка Марго и в такой же, как у нее, белой куртке от «Бертинки», но красивая, словно десять шемаханских цариц – черные шелковые волосы, брови как нарисованные, огромные глаза и точеный носик. А за спиной у нее – скрипичный футляр, как маленький рюкзачок. Паша тут же разлетелся принимать у нее инструмент и усаживать за стол, но оказалось, что Айша не говорит по-русски, хотя с удовольствием послушала бы рубаи Хайяма на фарси. Тут Паша запнулся и что-то пробормотал о своем плохом произношении, а Лара принесла блюдо с пирожками, и упрашивать его не стали. Один пирожок с капустой Марго уже съела на кухне, так что теперь цопнула с мясом.
Пришел Евгений – высокий, лохматый, в очках и с усмешкой как диагональ в дроби. Лара с первых же слов, «пока все трезвые», протянула ему маленький накопитель. «Уже сделала? – восхитился Евгений. – И детализацию?» – «Угу». Евгению представили остальных, и Марго показалось, что на Пашу он поглядел с неприязнью. Впрочем, он тут же уселся рядом с Соло, и они заговорили о сетках и полигонах, и о том, что аварийный параметр не должен выглядеть привлекательно. Паша пытался делать комплименты Айше, обращаясь к Майку.
Следующую гостью звали Аня. Молодая, но взрослая, явно старше двадцати, серьезно накрашенная, и на темных волосах – очень красиво! – еле заметный перламутровый лак, наверное, дорогущий. Она поздоровалась почему-то смущенно и сразу начала оправдываться, что ненадолго.
– Соло, ты тут? – заглянула в залу, не снимая плаща. – Здравствуй.
– Привет. Заходи скорей.
Аня на полсекунды замерла в дверях, будто о чем-то задумалась, прежде чем вернуться к вешалке. Лара тихонько хмыкнула.
– А я тоже выпивку принесла! – Войдя окончательно, Аня предъявила обществу нарядный подарочный пакет. – Специально для тебя, именную.
– Что, так и называется – «Соло»?
– Хм… еще версии?
– Описательное что-нибудь… – протянул Евгений. – «Хозяин притона»?
– «Старый Хрен»? (Майк).
– «Седина в бороду»? (Паша).
– Идите нафиг! Соло, что они обзываются? – Аня вытащила за горлышко бутыль ноль-семь, в которой качалось что-то густое, непроглядно-черное. Соло глянул на черно-алую этикетку и раскатисто захохотал.
– «Черный Доктор» – эким кара! Не знал, что его еще делают. Спасибо, Анечка. Кстати, познакомься: Маргарита.
