Вит смутился при слове «мыться» и ответил: «Рассказывать». Ник повелительным взмахом руки подогнал живую скамью к зеркалу, велел садиться.
Самый сильный из здешних Хозяев оказался молодым, младше Айгена. В бороде ни сединки, и руки молодые, ровные. На вид не добрый и не злой, а как будто рассеянный. То говорит коротко и чуть насмешливо, а то бормочет всякую чушь, не заботясь о том, поймут ли его и что подумают.
Сам себе Хозяин легонько ткнул пальцами в зеркало, постучал по нему, перебирая мелькающие белые знаки, и за стеклом явилось нечто вроде замшелой стены – зеленое, желтое, там блестящая синяя жилка, здесь горсточка бурых кубиков, и с замиранием сердца Вит понял, что это…
– Карта?!
– Карта… Вид сверху, скажем так. Вот мы. (Белый палец ткнул в длинное, похожее на рыбу озеро, на одном берегу – лес, другой берег – серый и черный, прорастающий зелеными лишаями, и кудрявый квадрат сада, что-то блестящее, белое или серебряное, темный прямоугольник замка и красные ограненные камешки, в которых Вит признал крыши башенок.) Вот тут, как я понял, вы ночевали. (Кружочек пруда, а это темно-зеленое облачко, может, та самая яблоня?) А вот тут…
Ник заставил карту под стеклом сдвинуться влево. Откашлялся, обвел пальцем круг.
– Здесь, говоря коротко, был Южный Холм. Эту картинку я вчера получил.
Вит молча разглядывал пятно на зеленом бархате – то ли растрепанный цветок, то ли криво намалеванная звезда серо-песочного цвета. Земля у нас неважная, дядька всегда говорил…
– А вот что было.
Карта мигнула – мерзкое пятно исчезло, и под ним оказались ниточка дороги, квадратные бусинки домиков между струнками улиц… вот церковь, а это, значит, наш двор.
– Вот Поречье, вот вы, – с опозданием пояснил Ник. Карта дернулась вправо, влево, Вит неволько протянул руку, чтобы удержать ее, но не решился. – Людей ваших пытался искать – пока никого не нашел, только вы вот объявились. Главное, вокруг все чисто! Ничего нигде… Ни ветерка в вашу сторону… Так что случилось-то?
Вит все рассказал ему. И про Леху с его женой-стервой, и про смерть Айгена, и как он встретил Яну в Хозяйском Лесу, и про ночевку, и про Диких Хозяев. Ник слушал молча, головой покачивал непонятно, то ли в одобрение, то ли в осуждение. Вопросов никаких не задавал, пока не дошло до полета над озером.
– …И сказал на простом языке: хочу лететь. Не знаю зачем, правда не знаю. Я испугался очень… за нее.
– Ты перед этим говорил что-нибудь?
– Ну так, болтал всякую ерунду… для нее, чтобы успокоить.
– Какую ерунду? Вспомнить можешь?
– Говорил… хорошо бы, чтобы лодка здесь была… потом рассказывал ей, что такое корабль… про паруса…
– А еще точнее? Слово в слово?
– Ну… что у корабля парус, что он ветер ловит… а если паруса нет, то гребут веслами, и не в одиночку, а много…
Ник засмеялся.
– Достаточно. Везучий ты, Вит с Южного Холма.
Последние слова он произнес с уважением, будто везение было личной Витовой заслугой.
– Я произнес ключ? – тихо спросил Вит. Он, собственно, уже и сам понял. Это бывает, что слова обыденной речи совпадают с Хозяйскими, почему все и боятся в Лесах разговаривать. – Ваш ключ, собственный, который их ключи перебил. Случайно. А какое Слово…
Он осекся: вопрос был невероятно наглым. Но Ник не рассердился.
– Слово простое: «рибут». Знал его?
– Нет, – ответил Вит, а про себя подумал: теперь знаю. Какое полезное Слово, однако. Может, и не только здесь работает… И чтобы Ник не догадался, о чем он думает, скромно добавил:
– Я вообще-то мало Слов знаю. Я у Айгена не доучился.
– Слова – мусор, – равнодушно, как об известном, сказал Ник. – И обычные, и так называемые Хозяйские… собака лает, ветер носит. Все это неважно.
Вит покосился на него. Да, опять прав был Айген: великий Хозяин Ник, но в голове у него тараканы шуршат. Вредно одному жить.
– А что важно?
– Действительно хочешь знать?
Странный вопрос, и задан странно, словно с угрозой. Вит честно задумался: действительно ли он хочет знать, что важнее Слов? Хотя бы по мнению сумасшедшего? Батюшка Олег говорил, что важнее Слов Божья благодать и что Слова могут нести людям как добро, так и зло (теперь, после встречи с Дикими, Вит решил, что в нудных речах священника был смысл). Дядька говорил, что Хозяйское ремесло – баловство и искушение, а нужно заниматься делом, а не бездельем, трудиться и себя не жалеть. И добавлял: «Тогда не пропадешь»… ха. И где теперь они все: Айген-учитель, отец Олег, дядька с теткой?
– Хочу.
– Хочешь… ну, в конце концов, почему бы и нет? Не дурак, не трус. Упрямый, живучий. Родни нет…
Ник вздохнул. Потом поднял руку к карте и большим пальцем стер свое озеро. Словно лужицу со стола. Убрал руку – исчезло озеро, на его месте был зеленый луг. А Ник столь же небрежно подцепил указательным пальцем Бурый ручей, выгнул излучину к югу, оттеснив лес…
– Эй! Вы чего?! Там, может, еще кто-то…
В этот миг Вит был уверен, что Ник изменяет не карту, а настоящий мир. Глупо, конечно. Ник расхохотался.
