После еды вернулись на позиции к европейцу. Благо, что оставалось его мало, и он норовил попасть в плен. Ха! В другой стране проще попасть в депутаты.
Танкисты сами бездомные, нам пленных девать некуда, а пехотинцам вечно некогда. Под самый уже конец кого-то взяли и передали органам, ради приличия. Типа все остальные погибли героями.
Уничтожили на позициях целую дивизию неприятеля, потому особое внимание уделили захвату и дележу трофеев. Танкистов по привычке попытались забыть, а у нас целых пятеро бояр! И кто сказал, что нам имущество деть некуда?
Немецкие марки и другая порнография много места не занимает, а для пластинок у нас осталось три танка! Все три башни доверху, ради такого дела машинам хватит одних водителей.
Завалить три танковые башни через люки немецкими пластинками не позволили обстоятельства. Во-первых, у европейца столько не нашлось, во-вторых, пехотные офицеры и особенно Трофим Семёнович просили так не наглеть.
От танкистов бояре, Дёмин и Ваня Котов громко обсуждали с пехотным комдивом и его подчинёнными доли. Ещё и у самоходок нашёлся командир, и целый артиллерийский старший лейтенант что-то подвякивал своё, когда нас снова отвлёк посыльный.
Приказом Салтыкова личный состав нашего отдельного батальона поедет на освободившихся от боеприпасов грузовиках на ближайшую станцию железной дороги.
А оттуда поездом в городок, где расположен штаб армии, нас там заждались уже с приказами и повышениями. Сами штабные офицеры на фронт приехать не могут — они просто не в силах оторвать от штабных стульев свои штабные жопы.
Безлошадные танкисты Дёмина тоже поедут на машинах, а уцелевшие танки срочно отправляются в оставленный сегодня посёлок своим ходом. Полк уходит на доукомплектование.
Мы дружно вздохнули, сказали, что пока хватит того, что успели рассовать по карманам, но всё остальное обязательно учтём в другой раз. Пехотные нас заверили, что само собой всё учтём, пожелали нам доброго пути, а мы, отдав пехоте винтовки и автоматы, отбыли.
Двигались по одной дороге грузовики и танки, ехали довольно долго. Я думал, что до ужина приедем точно, и в открытом, необорудованном для людей кузове ездить лучше летом. Или в воронке, но это тоже вопрос философский.
Высадили нас возле станции, когда уже стемнело. Ребята сразу пошли к полевым кухням питаться, а я нашёл Ваню Котова, и вдвоём мы нагрянули к начальнику.
Заведовала станцией подтянутая женщина средних лет. Она сказала, что как раз сформирован состав порожних вагонов.
— Сколько всего народу? — спросила она.
— Примерно, сто семьдесят человек, — сказал Ваня и под моим пристальным взглядом смущённо поправился. — Ну, или чуть меньше.
Я от него отвернулся, а женщина проговорила:
— Должно хватить три вагона. Только вагоны товарные, без отопления, но вам же ехать недолго.
Мы грустно с ней согласились и вместе пошли смотреть транспорт. Начальник станции показала вагоны и дала на сборы сорок минут.
По пути к полевым кухням Ваня, пользуясь тем, что мы без посторонних, рассказал о наших грустных делах. Пацаны третьей роты выскакивали из подорванных на минах танков прямо под заградительный огонь. Выжили четверо, трое из них тяжело ранены.
Большинство других новичков подбили раньше, а две машины даже смогли пройти через полосу, но помогло это им мало — просто подбили немного позже. Выжили восемнадцать человек, пятнадцать ранили. Всего в третьей роте в строю командир, трое взводных и четыре танкиста.
В первой и второй ротах погибших нет, семеро легко ранены, а восьмой обгорел довольно серьёзно. Но все конечности на местах, парни отправлены в лазарет. Ранили новых бойцов из Центра, тотемные рыси, молодые маги и командиры машин все в строю.
— У меня без потерь, — проговорил я. — Легко отделались. Ты молодец, Ваня.
Тот лишь печально кивнул. В суровом молчании прошли к полевым кухням. Парни в белых комбинезонах уже ели, стоя у пустых ящиков. Ужин я и Ваня получили свободно.
После еды Иван приказал батальону строиться и повёл на погрузку. Танкисты разместились в вагонах сидя вдоль стенок, только двери не закрыли — нет же никакого освещения, и все в тёплых комбинезонах.
Вдоль состава прошёл пожилой мужчина в зимнем пальто и в заячьей шапке, сказал, чтоб к дверному проёму не подходили, а то скоро отправляемся. Вскоре поезд тронулся. Я навалился спиной на стену вагона и сразу уснул.
Проснулся от того, что поезд остановился у какой-то дачной станции. Зашевелилось нехорошее предчувствие. Не! Даже порожний военный поезд ведь не должен стоять у каждого столба!
Высокая платформа и небольшое строение освещали лишь звёзды. Появились две фигуры офицеров в каракулевых папахах. К ним быстрым шагом приблизился мужчина в заячьей шапке и что-то им сказал. Здесь какого-то лешего забыли полковники?
Они подошли к дверному проёму, и я одного узнал. Генералы тоже носят такие шапки?
— Большов здесь? — строго спросил генерал-майор Салтыков.
— Здесь, — ответил я вежливо. — Добрый вечер, Василий Петрович.
— Приказывай батальону выгрузку, — распорядился генерал.
Я потянулся, вставая, и сказал Ване:
