К моему приезду Поля накрыла на стол — точно Тимофей предупредил её по телефону. Стало нелепо предлагать ей поехать в ресторан, к тому ж никто мне не мешал считать, что я уже в ресторане.
Ну, есть же отличные заведения, где повара и официантки все красавицы, сидят с тобой за столиком, а потом тащишь их в койку? Вы точно уверены, что таких нет? Поищете получше.
А мы танцевали с Полей под патефон, весело болтали, да я решил лечь пораньше — столько всего случилось за день! Чуть на Полю не осталось сил! Хотя для чего другого, может, и не осталось…
Всё равно я проснулся в шесть утра. Утренние дела по распорядку, без пятнадцати восемь вызвал машину. Валера пришёл сказать, что приехал, ровно в восемь.
По пути в Центр я думал, что это всё можно считать косвенными доказательствами, что за мной следят. Или наблюдают. Скорей всего даже слушают квартиру, Центр точно. И мнительность тут не причём, нормальная военная паранойя.
Приехали к началу политинформации. Пусть для бояр оно и необязательно, просто из солидарности послушал вместе с парнями, как беззаветно надо Родину любить.
Во время первой перемены тупо для порядка Костя Гаев доложил, кто пойдёт на полигоны отрабатывать взаимодействие, кто на полосах препятствий, на стрельбищах и просто бегом вокруг будет нарабатывать навыки, а кто исполнит за теорию.
Я сказал, что доклад принял, и с деловым видом отправился читать лекции. Моё «бла-бла» к теории никаким боком не относилось, имело ознакомительный характер, рекламную направленность, и я про него уже рассказывал.
И даже не в обеде дело, а в том, что ровно в два я был в московской уголовке. Женя пришёл к дверям кабинета, открыл замок и запустил меня внутрь…
Ещё он само собой поздоровался.
Вот получил я кристалл, закрыл за Евгением двери и на казённом диване занялся своим недавним прошлом. Близость с девушкой мне вскоре слегка надоела, и я двинулся просматривать дальше.
Сон и другую физиологию перематывал, полностью сосредоточился на продолжительности отрезков и усилении временного «сжатия». Прямо на эти эффекты я влиять не мог, но с удовольствием отмечал их резкое увеличение.
Правда, меня всегда выбрасывало в реал, как только я доходил до магических обрядов, и погружение возобновлялось после ритуалов. Эфир отказывался «вспоминать» сам себя. Скорей всего так же я не смогу в истинном пространстве заглядывать в кристаллы.
Но я всё-таки добился сжатия почти восьмидесяти часов воспоминаний за реальный час, с перемоткой это около трёх суток. Я быстро добрался до последней сцены с Олей, дальше смотреть свою жизнь не хотелось.
Я прощался с ней, больше мы никогда не встретимся. В тот момент я ничего не знал, просто смотрел на неё, как всегда смотрел на людей, когда уходил на войну. Это я могу не вернуться… люди обязаны оставаться!
Её фигурка вдруг осветилась изнутри, картинка ненадолго померкла, и вот я смотрю на себя. Я улыбнулся, ласково сказал:
— Не грусти, я вернусь, — и вышел из квартиры.
Меня тогда уже ждала машина, а сейчас я начал просматривать Олину жизнь. Закончилось погружение, меня выбросило в реал, но я вернулся и снова смотрел и ощущал за Олю…
Она действительно не видела, кто навёл на неё пистолет. Грохот, жуткие удары сзади и в левый бок, чудовищная боль, и мир вокруг гаснет, стихают звуки. Меня выбросило в реал, жизнь Оли закончилась.
Но она видела многих людей, кто мог заметить убийцу, всех их вскоре найдёт розыск. Преступника схватят, ему некуда деться. А мне-то что делать дальше? Прошло всего два часа с небольшим.
Я прошёл к столу и позвонил по номеру, что дал Женя. Сразу взяли трубку, и какой-то молодой человек ответил, что Евгению всё немедленно передадут, и он вскоре ко мне придёт.
Женя явился в кабинет через пять минут, отобрал у меня кристалл, уселся за стол и предложил мне устраиваться на гостевом стуле.
— Получилось проникнуть в прошлое девушки? — спросил он.
Я кивнул.
— Видел её убийцу? — уточнил Женя.
Я помотал лицом.
— Ну, этого и следовало ожидать, — проговорил он. — Мы предполагали, что противник знаком с возможностями волшебных кристаллов. Хотя врагу уже никакое знание не поможет…
Евгений рассказывал о версиях следствия. Все они упирались в то, что убийца полным дебилом быть не может, как бы он ни любил Родину, и какое бы значение в это слово ни вкладывал.
Если нет личного мотива, исполнитель просто обязан подумать о гарантиях своей безопасности и никогда не свяжется с девчонкой, что уже находится в связи с московским боярином.
Отсюда простейший вывод — преступник обо мне не знает, использование дорогих кристаллов для расследования не допускает, а действовал так просто потому, что иначе не умеет.
Скорей всего, это наёмный ликвидатор, европейская разведка использовала его через посредников. И даже посредники не знали, что Оля была со мной связана. Ничего, скоро узнают. Сами суки повесятся, если успеют.
Розыск всё равно выйдет на людей разведки, но ведь и они всего лишь исполняли чей-то приказ. Когда идёт большая война с Европой, вина отдельных европейцев не играет роли. Они дохнут просто потому, что идёт большая война…
