Виталик особенно подчеркнул, что большинство русских со мной солидарны. Англичане прекрасно об этом знают, но только ещё нахальнее повторяют:
— What about is?
Так с живыми не говорят. Англичане уже списали Гардарику, и ехидное злорадство сэры больше не пытаются прятать. Мы же сэров за всё в своё время обязательно душевно отблагодарим, а пока сделаем свои выводы. Поведение сэров — только лишнее подтверждение планов очень большого наступление Европы этим летом.
Это даже неплохо, что европеец думает наступать. Во-первых, получается, что мы его разозлили, и хладнокровно воевать у него не выйдет. Во-вторых, от обороны удобнее его истреблять. В-третьих, заранее приготовившись к обороне, мы европейца истребим ещё больше.
Но нельзя и недооценивать такого врага. Гардарика шустрее, но экономика противника тупо больше в четыре с половиной раза. Да, на Европе много бесполезного сала, но она избавляется от сферы услуг, от разных финансов…
Грубо говоря, европейцам теперь нужно намного меньше одежды — военная форма надолго вошла в моду. А без жира экономика Европы больше нашей в два с половиной раза.
Они уже больше нас. Сейчас Гардарику сильно выручают довоенные запасы и наша мобильность, мы быстрее поворачиваемся, и у нас ещё есть свобода маневра. Но война идёт, наши преимущества практически заканчиваются.
Европейцы со скрипом и через пень колоду разворачивают свои огромные предприятия на военные нужды. Они будут гонять оборудование круглосуточно на максимуме скорости, пока забудут о ремонте — это ещё прибавит треть к мощностям.
А мы уже достигли максимума, нам для увеличения выпуска нужно строить новые предприятия. Представляешь, нам нужно быстро увеличить свои мощности в два с половиной раза! Или потратить эти ресурсы на производство оружия.
— Ты спросишь, о чём у нас думали до войны? — улыбнулся Виталик. — Если я скажу, что ни о чём не думали, тебе это сильно поможет? Ну, часть общества в войну вообще не верила, ещё часть не думала, что дойдёт до такого, остальные могли охрипнуть или застрелиться.
Я скептически на него посмотрел, и он словно обрадовался:
— Ты спросишь, а о чём думал я? А я мистик, надеюсь на чудо! Реальное соотношение потерь сильно в нашу пользу!
— Но мы же выяснили, что соотношение потерь тут роли не играет, — поморщился я.
— Я разве так говорил? — удивился Логинов. — Играет большую роль, только немного не ту, к какой привыкли. Если о соотношении потерь заговорила официальная пропаганда, страна практически проиграла войну. Япония тому хороший пример. Она орёт о том, что теряет кораблей и самолётов меньше американцев. Только теряют их японцы всё равно больше, чем могут производить, пилотов и моряков гибнет больше, чем обучается. И это при массовом применении лётчиков-самоубийц.
— Но в Китае ведь другая картина! — заметил я.
— Там ещё хуже, — ответил майор. — Японцы при своём техническом превосходстве убивают любых китайцев просто для статистики, чтобы потом, когда их вышвырнут из Китая, говорить, что они всё-таки уничтожили больше солдат противника. Японцы пока сидят в Китае и убивают китайцев, но сами уже понимают, что скоро придётся удирать.
— Так наши о соотношении потерь, вроде, явно ещё не говорили, а об убитых врагах больше печалимся, — вернул я Логинова к своим проблемам.
— И это правильно! — подхватил Виталик. — Говорить о потерях вообще можно только так, с тихой грустью, ведь они средняя температура по больнице. Имеет смысл их рассматривать лишь на отдельных направлениях в контексте решения конкретных задач, — майор для важности задрал указательный палец. — Вот если б не был я мистиком, воевал бы ты сам по себе. При самых благоприятных обстоятельствах сейчас бы на фронте действовал один твой батальон. Может нанесённый тобой лично ущерб повлиять на Европу?
Я хмыкнул и проговорил:
— Общую идею понял. Но как все мои батальоны могут повлиять на целую Европу⁈
— Ваши победы вынуждают европейца подбрасывать силы на восточный фронт, чтобы он не развалился, — сказал Виталик. — Если европеец захватит все порты Дании, потом он с равной вероятностью может ударить в Скандинавию, на Москву, или на юго-восток, против степных княжеств, чтоб отрезать Гардарику от нефти. Но если Европе на всю Данию до весны не хватит сил…
— А сам как думаешь? — уточнил я. — На Москву опять пойдут или против степняков?
— Я думаю, что европейцы считают тебя серьёзной угрозой своим планам и прикладывают усилия для твоей ликвидации, — строго сказал майор Логинов. — Очень нужно, чтоб они потратили силы зря.
— Ещё и самим хорошо прилетит, — ответил я мрачно. — Устанут в Европе кровью писить.
Разговаривал я с Виталиком в уголовке позже, с глазу на глаз, и никто не знал о нашей секретной встрече. Просто у Гены и Валеры я важнейший проект, и они примчались по первому звонку, а у майора Логинова ещё много важных дел — он в тот день вообще куда-то ездил.
Вот договорился я с майором Гудковым, он и Валера пока ушли, а Женя вернулся на своё место за столом. Парень сурово меня оглядел и молвил:
