Самые первые разы истинное пространство действительно во мне разбиралось, чтобы проще наладить взаимодействие, а дальше общалось просто для сбора информации по принципу «дают — бери». Эфиру всегда не хватает сведений и разных их интерпретаций.
Так я о себе многое понял. Я могу верить или не верить в героев, но даже несуществующие они «хорошие». Сам я могу считать себя «хорошим» или «плохим», но думать я буду в той же шкале ценностей, что и все люди.
Одни верят, что понятия о плохом и хорошем послал бог или боги, другие считают, что их дали предки, третьи уверены, что они просто всегда были. А четвёртые знают, что любые шкалы стоят одна другой и сами по себе никакого смысла не имеют.
В драке выживает один. Его можно считать плохим или хорошим, он всё равно победитель. И да, все люди всё равно умирают. Просто кто-то должен умереть раньше, будь он хоть сто раз прав. Они знают, что думать так скотство, считают себя плохими и плачут. Или смеются. Но всё равно они побеждают…
Среди прочего я с четвёртого или пятого кристаллика понял вдруг, что эти «собеседования» не менее важны моих воспоминаний. Обычному человеку такого камня хватает на год, и его не заставить общаться с эфиром чаще.
А на мне майор Гудков поставил эксперимент. Сам же сука сказал, что не любит бояр, и вообще он плохой человек. Хотя это не мешает ему быть хорошим офицером.
Впрочем, какая это сволочь, его личные проблемы, а мне общение с истинным пространством не то, что понравилось… показалось интересным. Это, примерно, как с кофе или чаем. Поначалу, они кажутся жуткой гадостью, да они и есть просто гадость. Но потом многие их пьют даже без сахара. И тоже вызывают зависимость.
Только кристаллы дорогие, и в Гардарике за свободное их обращение официально убивают. Придётся требовать для подкомитета Виталика полномочий, лезть в политику. Но это всё потом, когда приедет батальон Паши…
Не! На врагах и кристаллах свет клином для меня не сошёлся. Жил себе нормальной боярской жизнью. И раз приезжаю я домой, а Поли нету. Ну, я сначала позвонил на КПП дежурному, далее он соединил с Антоном Востриковым. По моей настоятельной просьбе майор сходил в кабинет и узнал номер телефона, где квартирует Тимофей, лидер рысей.
Трубку взяла какая-то дама и заявила, что никакого Тимоши там нет. Я ей сказал, что тогда боярин Тимоши ему с утра на хрен зубы вышибет. Тимоша сразу нашёлся, и его позвали к аппарату.
Сначала я холодно спросил, где он взял эту тупую курицу. Прервав его сбивчивые объяснения, удивился, почему мне, много нехороших русских слов, пришлось спрашивать номер телефона лидера рысей у майора Антона Вострикова. И где, ещё больше плохих русских слов, эта Поля!
Тимофей сказал, что сам пока не знает, сейчас позвонит и доложит. Я проворчал, что жду звонка, и положил трубку. Лидер рысей позвонил мне через двадцать минут и сообщил, что ему просто не доложили!
Друг на друга понадеялись и замотались, а на самом деле всё с Полиной хорошо. Она была с обязательным визитом у мага женского врача, тот установил, что девушка залетела, и как ответственный сотрудник фонда передал залетевшую её другим ответственным сотрудникам. Другая девушка приедет завтра.
— В эту же квартиру? — растерянно пробормотал я.
— Нет! А ты хотел каждый раз разные⁈ — воскликнул Тимофей. — Да сейчас просто так без задатка в Москве приличное жильё не снять! Вперёд берут за три месяца и задаток не возвращается!
— Мдя. Такими темпами скоро начну путать имена, — сказал я и спросил. — Как хоть следующую звать?
— Сам ещё не в курсе, завтра скажу, — холодно ответил он. — У тебя на этом всё?
— Угу, — молвил я и положил трубку на рычаги.
Таким образом, один вечер я просидел в кабинете. Магу для работы с памятью кристаллы особенно и не нужны, это действительно один из инструментов передавать информацию. Если не считать разговоры с истинным пространством…
Хотя подумать я всегда могу и сам по себе. И вообще это неважно, ведь я военный, без девушки провёл в мирном городе всего один день, и вскоре я проводил на фронт батальон Кости Гаева. Захватили парни, конечно, очередных практикантов, но всё равно волнуюсь я только за своих.
В воскресенье прибыл в Центр батальон Паши Зимина. Я обнял его и всех бояр и не бояр.
Начались новые занятия. В понедельник сразу после политинформации дежурный сержант попросил меня пройти в кабинет майора Вострикова.
Оказывается, брать мы можем любые трофеи, хоть Эйфелеву башню или Триумфальную арку, но за ввоз в Москву некоторых вещей предусмотрено наказание. Так во время политинформации провели негласный выборочный обыск тумбочек и у моих подчинённых нашли порнографические открытки. Востриков выложил на стол разные изображения. Я их с интересом осмотрел. На одной голый Серёжа совал тоже голой Кате в… э…
Неважно, куда совал и что, главное, что ни один мускул не дрогнул на моём лице. Ровным тоном я сказал Вострикову:
— Мои бойцы квартируют в городе.
