– Эй, недоделанный, от твоих друзей вендов и финнов несет ссаньем, как и от тебя… Обоссался, Инги? Смотри-ка на него, меч свой, как девка куклу, закрутил… Альви, посмотри на этих…
– Заткнись, – услышал Инги голос Альвстейна. – Это несет от постелей раненых.
Инги шел к хёвдингу, ему некогда было препираться, но он боялся обернуться и увидеть глаза своих друзей.
Тем же вечером Сигмунд, узнав, что шипы готовы, завел разговор, от которого сердца у многих забились сильнее.
– Помнится, Рагнхильд, вдова Эгиля-херсира, говорила, что не выдали венды с Мусты-реки дань этой осенью. Скули-ярл тоже говорил, что венды постоянно разбойничают на границах его ярлства. Так ли это, Вади-форинг?
– Было дело! Той весной, когда на нас напал Ульвкелль, они выходили на среднее течение Сесс-реки, пожгли несколько дворов, Скули-ярл собирался их проучить, да Ульвкелль с Хальвданом помешали, – Вади оглядел еще недавно скучавшие лица своих воинов.
– Двор моего шурина сожгли, скот угнали, тогда многие погибли, хотя сам шурин спасся и многих своих людей вывел оттуда, – промолвил один белокурый и скуластый воин из дружины ярла.
Сигмунд кивнул и продолжил:
– Думаю, пора в хозяйстве моей сестры порядок навести и, коли мы здесь в пределах ее страны, проучить нерадивых. Да поможет нам Тор в этом справедливом деле!
Халл грохнул десятками глоток. Инги, глядя на радостные лица и сверкающие глаза, сам загорелся нежданной радостью. Стало понятно, зачем были все эти приготовления, которые Сигмунд вел через своих дренгов. Поход на Мусту-реку готовил хёвдинг. Инги, глядя на Сигмунда, лишь восхищенно вздохнул.
Когда шум утих, хёвдинг продолжил:
– Хотел я тебе, Вади-форинг, с твоими людьми поручить это дело. У вас, воинов Алаборга, с ними свои счеты, и места эти вам лучше знакомы, чем нам, гётам. Да и есть долг у меня перед ярлом за то, что лед нас теперь разделил. Так что поручаю тебе собрать дань с людей Мусты-реки. Пусть люди со всех кораблей, что захотят встать под твое знамя, скажут об этом завтра, во время вечернего возлияния. Думаю, человек пятьдесят-шестьдесят будет достаточно? За победу и удачу!
Сигмунд протянул над огнем рог с темным вальским вином. Вади, расправивший плечи и с изменившимся лицом, встал и, протянув руку над огнем, взял рог и сказал, что благодарит хёвдинга за оказанную честь, и как ярл пообещал до йоля третьего года убить Эйстейна, так и он обещает до йоля привести вендов с Муста-йоги к покорности и вывести заложников в Хольмгард. И добавил, что ни Скули-ярл, ни он, Вади сын Вади, свои слова не забывают.
– Обещано – значит, будет сделано, – Вади выпил, и его люди выпили вслед за ним. Сигмунд расслышал упрек, но лишь усмехнулся горячности Вади.
Солнце с высокого голубого неба отражалось в сияющих склонах, сглаженных толстым слоем снега, сверкало на белых горбах домов и кудряво-синих сплетениях ветвей, золотилось на самых верхах почти недвижимых струек дыма и слепило глаза с просторов, расчерченных санными и лыжными тропами.
По пологому склону весело скатились друг за другом сани, запряженные мохнатыми лошадками. Двенадцать гестиров, трое в санях и девять на лыжах, с ними трое лаппи-проводников, отправились во главе с Туки в дальний путь через сияющую равнину на восток.
Там по льду Тростниковой реки пройдут они к границам вендов и свернут на юг, на северные притоки Мусты-реки. Дальше начнется привычная работа. Ночевки в снегу, без костров, вяленое мясо и рыба. Выслеживание, высматривание, выведывание, запоминание и подготовка вторжения отряда Вади, усиленного дружинниками Сигмунда.
Через два дня ушел на Мусту-реку и главный отряд, составленный из отчаянных рубак, которые так засиделись в Хольмгарде, что готовы были загрызть друг друга. Помимо двух десятков парней ярла Скули вызвалось еще четыре десятка, желающих прогуляться на лыжах и санях по льду вендских рек, порезвиться да потешиться с железом в руках, примучить вендов, чтобы тем неповадно было выходить из заключенного прежде нынешнего времени ряда.
– При такой погоде да на лыжах! Не поход, а сказка! – переговаривались, глядя вслед отряду Вади, не решившиеся идти с ним.
– Надо было всем идти, чего тут сидеть!
– Может, и мы пойдем, только на север, на Алдейгьюборг!
– Вот было бы дело!
– Наш Сигмунд как лис… четыре шага сделал – осмотрелся…
– Пока он осматривается, Эйстейн-конунг перебьет в Алдейгьюборге всех людей Скули-ярла.
– Возможно, он того и хочет? Венды порубят Вади, Эйстейн угробит Скули, а Сигмунд наймется вэрингом к Эйстейну. Алдейгья богата, служба там – дело прибыльное.
Инги слушал эти разговоры и щурился на солнце. Ему и самому хотелось уйти в этот поход. Он понимал, что настоящая жизнь воина там, в походе, в долгих переходах через лес, холодных ночевках и выслеживании противника. Он хотел быть там, хотел дать напиться
– Коли погода переменится, несладко придется Вади, – проговорил рядом Эрлинг.
