Пока накрывали стол, Тордис звонко препиралась с Туки, с которым давно и весело дружила, пройдя с ним весь путь, проделанный ярлом Скули и Ингигерд до Гётланда и обратно. Но засматривалась она на Инги, который вел себя пока тихо. Альвстейн и Вади, не теряясь, заигрывали с другими девчонками, Тойво и Хотнег еле успевали вставить свои шутки в их веселую перебранку, Оттар мрачно пил, ни на кого не обращая внимания.
Тордис единственная из девчонок была из Алаборга, к тому же назначена старшей самой Ингигерд, поэтому остальные служанки во многом брали с нее пример. Все они вслед за ней начали пить брагу и скоро запели довольно смелые частушки. Смех и шутки раззадорили даже Оттара, а когда девчонки яро заплясали, стуча пятками о доски и вскидывая колени, то бревенчатая баня заходила ходуном.
Тордис так развеселилась, что не помнила, как и с кем провела ночь. Остальные от нее не отставали.
Проснулась она утром рядом с Туки, но Тордис была уверена, что ночью с ней был Инги. Она помнила самое начало вечера и свое желание побыстрее напиться, помнила, что пела и плясала и как жаркие руки хватали ее за подол, помнила, как ей было приятно, когда кто-то гладил ее под платьем. Кто это был, ей не смогли рассказать даже подружки. В тесной бане было темно, и светец в углу светил лишь на пару шагов. Несмотря на головную боль, она ощущала себя довольной.
Инги тоже перепил. Утром он проснулся с раскалывающейся от боли головой – брага не только валила с ног вечером, но и убивала следующий день. До него вдруг дошло, что в пьяной похоти он ласкал не какую-то там девчонку, а Тордис, подружку Туки. Инги побоялся открыть глаза и лежал на полке́, пока Туки с Вади не ушли искать, чем опохмелиться, а Оттар не унес Альви. Девчонки ушли еще раньше. Тойво принес эля, но Инги не смог его пить из-за тошноты. Тогда Хотнег заставил его поесть мягкого сыра – стало легче. Инги вылил себе на голову ковш воды и провалялся до вечерней еды, мучаясь от головной боли, тошноты и злости на себя. Он надеялся во время вечеринки помириться с Оттаром, а нажил себе еще одного врага. Темнота не убережет от слухов, и скоро Туки все узнает.
На следующий день к вечеру Инги отправился в кузницу Ахти, проверить, как там заказ хёвдинга.
Мокрый снег сыпал с утра до вечера. Будь он у себя дома, в такую погоду, не вылезая из кузницы, он сам бы сделал весь заказ за пару дней: шипы с кольцами для ремней на семьдесят пар ног – не такая уж и великая работа. Ахти куда-то исчез, и Инги приходилось выяснять отношения с его собаками и работниками в одиночку. К разочарованию Инги, работа в кузнице в отсутствие самого Ахти совсем не двигалась.
К тому же человек, которого финн посоветовал для изготовления ножен, теперь, ссылаясь на срочный заказ Сигмунда на несколько десятков щитов и починку нескольких ножен, отложил работу для Инги.
Инги пробовал сидеть в халле, но там находились мрачные люди ярла Скули, от одного выражения лиц которых становилось кисло, среди них был и Туки. Инги показалось, что тот перестал быть приветливым. Неприветлив был и Оттар, в словах его сквозила насмешка и угроза, словно он знал о том, что происходило между Тордис и Инги на вечеринке. Сигмунд не звал Инги к своему столу, играть в тавлеи Инги не мог из-за беспокойства, поэтому он делал вид, что спит целыми днями.
Через пару дней, не зная, чем себя занять, Инги с Тойво и Хотнегом отправились в кузницу Ахти. Светило солнце, но Инги шел с недовольным лицом, полный горечи от предстоящей неудачи. Как обычно в последние дни, он держал меч зажатым под рукой, не снимая с него намотанных тряпок.
На этот раз собаки не подняли лай, вяло проводив сонными глазами. Из кузницы разносился веселый перестук, Инги с недоверием вошел, уже думая, что эти лентяи, небось, взялись за чужой заказ. Но – о радость – неожиданно для него все люди Ахти оказались заняты шипами. Работа спорилась, пот каплями тек с лиц работников. Инги постоял и посмотрел за установленным здесь порядком, проверил качество шипов и, выйдя на двор, припасенными бечевками закрепил их на ногах. Они ладно сидели, и Инги под настороженными взглядами собак вдруг заплясал от радости. Отдав обратно шипы мастерам, довольный собой и всем миром, Инги вприпрыжку помчался к Сигмунду. Тойво и Хотнег едва поспевали за ним.
Около дома Торфинна, где проветривались на изгородях постели раненых, Инги увидел Оттара, выведшего на солнышко и морозный воздух Альвстейна, который, зацепившись за шею друга, прыгал на одной ноге. Так вдвоем они ковыляли навстречу Инги и его людям, и на суровом лице Оттара светилась радостная нежность от каждого прыжка Альвстейна. Вдруг он заметил идущих людей Инги. Жестокая улыбка оскалом изменила его лицо.
– Хей, Альвстейн, привет, Оттар! – Инги улыбался до ушей.
– Смотри, Альви, вот идет зассыха! Пролежал тогда все утро, делая вид, что спит, чтобы не смотреть в глаза Туки! У этого рохли и друзья ему под стать, – вдруг проговорил Оттар.
Инги не стал останавливаться, а, сойдя с тропы в снег, прошел мимо.
