Все рассмеялись и сели подкрепиться, даже Хотнег, кряхтя, поднялся и прислонился к стене. Инги, увидев, что у дверей никого нет, пересел с секирой поближе к выходу, Альгис взглянул на него и одобрительно кивнул головой. Оттуда чуть со стороны Инги смотрел на своих друзей, сидящих плечом к плечу, на их возбужденные и радостные лица, смотрел и думал, что они стали сейчас настоящим отрядом, где деление на береговых и леможских позабылось. Подумал, каковы же они будут после всех настоящих испытаний. Подумалось, как же крепка дружба тех же Вади, Туки и ярла Скули после того, что им довелось пройти.
Альвстейн что-то рассказывал, и Инги прислушался.
– Который пониже и не пикнул, когда я ему шею свернул. Альгис его только из-за угла выдернул, голова у меня в локтях оказалась, р-раз – и готово, шея на сторону! Только вот шел, напевая, а тут хрясть – и уже мешком лежит… Ха-ха… Я его на плечо, Альгис вперед, и, по вендскому обычаю, тихо сплавили в реку… А второй там у костров с девками сидел – толпа вокруг, не подойдешь, не попросишь, мол, здрасте, вы тут Хотнегу морду разукрасили, ну так мы хотим кое-кому шею свернуть… А они там весело обсуждают драку, руками машут, гогочут. Мы ждем… Кто-то прибежал, что-то там говорит… Они толпой поднялись куда-то, а этот чуть задержался, отошел от огня поссать, ну мы его и взяли там… Тихонечко так, в трех шагах никто и глазом не моргнул. У Альгиса за поясом дубинка дубовая, он его так саданул, что тот без звука осел. Дотащили до реки… Морду в реку, побарахтался, и в дальний путь, в далекие края… На пастбища, как Альгис сказал, на пастбища Вялнаса…
Рассказы Альвстейна прервало появление банщиц, принесших пирогов и праздничного олу от Миронега. Болтовня продолжилась, только теперь об убийствах не поминали. Эйнар, не дожидаясь развлечений, улегся спать, Инги попросил Вигфуса занять его место у дверей. Закутался в плащ, надел шапку на голову и тоже улегся, прижавшись спиной к Эйнару. Знобило. Как много всего произошло, и как далеко то утро, когда на берегу стояли, глядя вслед уходящим кораблям, отец, его жена Гюда с Иваром-братом на руках и резвая Тора махала рукой, держась за край плаща старика Торлейва… Теперь смерть как подружка, всегда будет рядом.
Утром от выпавшего ночью снега весело слепило глаза. Белое небо и бело-черные ветви деревьев с шапками снега на неопавшей листве. Черная река с желтыми тростниками по берегу, черные домики с дымными струями из-под крыш, темные тропинки и темные люди на них – все это среди белизны первого снега.
На огромном святилище, возвышающемся над берегом двойным уступом, за двойными темными заборами, поверх которых торчали серые черепа лошадей, быков и собак, накрытых белоснежными шапками, хёвдинги принесли жертвы, окрасили белый снег кровью во имя успешного волока и продолжения пути.
На грязной кромке берега после долгой возни десятков людей были подведены под борта кораблей крени-полозья. И вот уже от черной воды по белому склону лошади потащили длинные тела беспомощных
Сигмунд-воеводитель, пересев на коня, уже разъезжал вокруг, посматривая да покрикивая. Лошадки тянули и сани-волокуши, на которых были прикручены снасти и мачты, ящики и короба с вещами и оружием. В холодном воздухе переливался возбужденный разноязыкий гомон и ругань. Веселое общее движение привлекло толпы женщин и детей, раззадорило собак, носившихся с лаем вдоль санного поезда. С деревьев и крыш каркали вороны, курицы откликались в курятниках, гоготали гуси.
Туки из дружины ярла заскочил к вадландцам еще утром, когда они набивали сеном и сухим мхом обувь в преддверии долгого пути по мокрому снегу и грязи. Вепс сказал, что под одним из ушкуев нашли застрявшее тело, у местных могли бы быть вопросы, но, кажется, удалось этого неудачника незаметно сплавить вниз по реке. И, уже уходя, так, между прочим, Туки предложил кому-нибудь из их людей сходить на охоту, так как они здесь самые местные и лучше понимают этот лес. Оттар вяло спросил, а кто еще пойдет, оказалось, что охоту по первому снегу делают для Ингигерд. Эйнар встрепенулся при ее имени.
– Устроим праздник девчонке… Лыжи, надеюсь, взяли с собой? – Туки выжидал, лукаво глядя ясными глазами то на Инги, то на Эйнара.
– Лыжи для меня отец, конечно, загрузил на корабль, но лучше Тойво и Хотнега никто из нас эти леса не понимает, – ответил Инги. Все замерли, не понимая, куда клонит Инги, лишая возможности сопроводить дочь конунга своего друга. Но Тойво сказал, что после вчерашней гребли спина и руки у него как чужие, а при взгляде на Хотнега всем сразу становилось понятно, что тому не до охоты.
