Дренги подбросили дров, круг света стал шире, выпили еще эля, и наконец все расселись с торжественными лицами вокруг игроков. Эйнар сел на лапник прямо у ног Ингигерд, то и дело глядя ей в лицо. Инги смутился от собачьей преданности друга. Ингигерд, сняв красивые перчатки, подула на руки, размяла пальцы, улыбнулась Эйнару, посмотрела на насупленные лица братьев Гримов. Им предоставили право начать игру.
– Обратно ходы не берем? – робко спросили братья.
Все приготовились обсуждать первые ходы и подбадривать юных гётов, но было сделано всего несколько ходов, когда Офейг поднял глаза на Ингигерд и, шмыгнув носом, сказал:
– Все, госпожа, вашему конунгу некуда деться.
Туки, усмехнувшись, с недоверием склонился над плечом Ингигерд и тупо уставился на доску. Она, нахмурив брови, чуть задержала взгляд на доске и звонко рассмеялась.
– Вади, похоже, в семействе Дурина сегодня большое пополнение!
Вадландцы, сгрудившись вокруг своих игроков, загудели от восторга.
– Покажите, как это?
Вигфус снова расставил костяных воинов и быстро показал, как развивались события.
– Видишь, теперь ярл прорвался вперед сквозь строй дружины и бьет конунга, а этот драккар и всадник прикрывают его. Конунг будет убит, ему некуда деться, и его никто не может прикрыть.
Подняли рога с элем за победу, заели хлебом и вяленой рыбой. Ингигерд весело потребовала права на отыгрыш. Вадландцы во главе с Оттаром кликнули боевой клич, и Вигфус с Офейгом снова расставили войска на расчерченной доске. Начали. На этот раз игра получилась долгой и упорной. От выпитого эля и накопившейся усталости постепенно заснули почти все зрители.
Уже почти сквозь сон Инги видел, как два брата, склонившись голова к голове над доской, обдумывали свой ход, а перед ними, задумчиво опустив глаза, сидела дочь конунга. Тени от ресниц вздрагивали над ее глазами, и она шептала что-то сама себе и кусала губы.
Инги подумал, что надо бы познакомиться поближе с этими смешными братьями, сыновьями Грима. Чудак Эйнар все сидит рядом, даже Туки уже уронил голову на грудь. Откуда только у Эйнара взялись силы… Надо присмотреть за ним, влюбленные такие беззащитные, такие… Жалко, Ингигерд пришла без служанок, сейчас бы никто не спал.
Вокруг черный лес шелестел от непрерывно падающих сквозь ветви капель. Слабые отблески огня сверкали на влажных сплетениях ветвей, и светлые лица игроков, склонившиеся у невидимой отсюда доски, казалось, видел уже не сонный Инги, а шелестящий каплями темный лес. Ночь, прислонившись к слабо освещенным стволам деревьев, смотрела со всех сторон за игрой людей.
Инги вдруг вздрогнул от видения и тут же решил проверить его рунами. Он положил руку на поясную сумку и сел, не вылезая из спального мешка. Тойво недовольно замычал. Инги отвернулся к лесу, вынул мешочек с деревянными кружками, развернул ткань с Восьминогим на колючем лапнике. Еще раз огляделся, играющие были заняты игрой, остальные спали. Он прошептал вопрос и вынул первую дощечку с руной. Затем не удержался и задал следующий вопрос, и следующий.
Озноб пробил его спину. Инги задумчиво собрал руны, свернул ткань, уложил в мешочек и сунул его в поясную сумку, медленно обернулся к костру и с горечью посмотрел на Ингигерд и Эйнара. Братья Гримы голова к голове сидели напротив них. Туки и Вади спали слева и справа от дочери конунга, укрыв широкие плечи плащами. Густая тьма обступала горстку людей.
Следующим днем корабли дотянули до более-менее широкой воды, где
Сигмунд выставил стражу. Люди волока стаскивали корабли с полозьев-креней, снимали растяжки и прочие приспособления. Волок – это всегда испытание для бортов, поэтому заботливые скипперы, не дожидаясь освобождения своих любимцев, проводили их тщательный осмотр. Заново проверялись все заклепки, нагеля, каждое ребро-упруга, подмачтовые стояки и прочая оснастка кораблей. Корабельные плотники уже чинили доски обшивки, смазывали деревянные катушки, перепроверяли каждую утку и уключину. Наконец
Пока гребцы занимались подготовкой к дальнейшему плаванию, Сигмунд собрал стирманов и скипперов. Проводник Таисто рассказал о дальнейшем пути:
