С пол-минуты Данила ещё молча разглядывал фотоснимок, как бы пытаясь разубедить себя в своем зрение, но потом протянул снимок обратно Надежде и все же ответил:
– Я здесь вчера сидел, вечером дело было… за вон тем вот столиком, -он небрежно махнул рукой вперед. -Дочка твоя как раз обслуживала… приносила заказ нам.
– Так а где она, где?! -прижав снимок к груди спросила Надежда.
– Я не знаю… она просто приносила нам блюда, -пожал плечами Данила. -Давай я у бармена узнаю, это такой народ, что все обо всем знают.
Сказав это, он встал из-за стола и направился в сторону бара. В том, что посвящать бедную женщину в сторонние подработки её дочери не стоит, он не сомневался ни капли, однако неприятное чувство засело внутри и чувство это бурило огромную дыру в его совести. Он ощутил себя шпионом которого рассекретили, как тогда в детстве, когда они с Левой впервые за гаражами попробовали сигарету, а потом отец унюхал это все дело и долго расспрашивал; он не сознавался и от вранья этого, на душе было ещё хуже, возможно стоило все рассказать и отделаться нравоучениями, максимум легким подзатыльником, но он молчал и совесть сжирала его целый день. Сейчас он хоть и не врал, но и не говорил всех обстоятельств вчерашнего вечера, да и стоило ли вообще рушить светлую веру женщины в свою непорочную дочь?.. Забирать надежду её на прекрасное будущее? Да и вряд ли факт этот имел какое-то отношение к пропаже её, а нужда… она такая безжалостная и права осуждать девочку он никак не имеет. С такими сомнениями он подошел к стойке бара, за которой стоял тот же самый бармен что и вчера.
Вокруг царила шумная суета да веселая вакханалия: несколько студентов справа нюхали порошок прямо за стойкой бара, возле них громко спорили два мужика с полупустыми кружками пива, ещё несколько компаний сидели слева, а бородатый бармен выверенными движениями готовил разноцветный коктейль. Как только он изготовил коктейль и красно-черный напиток предстал пред своим заказчиком, так сразу же, бородач и оказался возле Данилы.
– Чего изволите? -улыбнулся бармен.
– Да я вопросом хотел одним поинтересоваться, -начал было Данила. -Хотя, давай наверное полтинник текилы и дольку квашенного огурца.
Когда заказ предстал пред ним, он мгновенно его проглотил и закинув огурец себе в рот задал насущный вопрос:
– Девочка у вас работала – Соня… вчера ещё она была, нас обслуживала. Хотелось бы отыскать её, поможешь?
Бородач ничего не ответил, а лишь в сомнениях помотал головой. Рука Данилы потянулась в карман, извлекла портмоне и достав пару шелестящих купюр, протянула их на ту сторону стойки бара. Однако бармен деньги не взял, а помотав головой ещё пару раз, ответил:
– Да не надо денег, не помогу я тебе в этом вопросе.
– Её ещё вчера товарищ мой снимал – Майк, -напомнил Данила.
– Может быть, может быть, но его я не помню, реально не помню… ты же по утру, уже спрашивал о нем, -сказал бармен. -А девочка твоя, Сонечка, на работу сегодня не вышла. Её ночью лесбиянки с Управы сняли, на несколько часов купили, так она с ними и уехала, а сегодня вот на работу и не вышла, -грузно вздохнул бармен. -Походу себе девчонку оставили.
– Как это купили да оставить решили… она что зверюшка какая-то?
– Так сейчас же указ новый вышел, а спорить с Управой о всяких юридических тонкостях как-то желания нет, понимаешь?.. -покачал головой бородач. -Да может и вернут ещё, наиграются да вернут. Мне и самому обидно, Сонька девка молодая, можно было бы и денег поднять, а её вот забрали.
Больше Данила вопросов не задавал, да и спрашивать было уже нечего. Он заказал ещё по рюмке (текилы и кальвадоса) и получив свой заказ, направился обратно за столик. И едва он достиг своего стола, ещё не успев присесть, Надя встретила его нетерпеливым вопросом:
– Ну что, сказали хоть что-либо?.. Где Сонечка, где?! -руки её терзали сами себя, теребили воротник свитера, в жадном негодовании впивались в волосы.
– Не знает он, -понурив голову, стараясь не выдавать всех нюансов, буркнул Данила.
– Как же так… как же? Пропала моя доченька, пропала! -склонив голову и прикрыв лицо ладонями, она тихо заплакала.
– Сказал, что на смену сегодня не вышла.
– И домой она не явилась… не пришла домой доченька, не пришла! -пуще прежнего разрыдалась Надежда.
Несколько минут Данила молчал, а когда плач женщины стих и вытерев глаза она взглянула на него, только тогда он решил как-то её успокоить: