Багажник катафалка отворился, ржавое корыто залетело вовнутрь и едва дверцы успели захлопнуться, как пропищал какой-то сигнал. Одна из фигур в сером халате затянулась дешевой сигаретой, пустила дым в небо, бросила окурок на землю, громко выплюнула зеленые сопли, и плюнула их в то самое место, где минуту назад лежала Надежда, прямо в лужицу крови и совсем уж обыденно бросила напарнику: «Опять кто-то сдох – поехали».
Ещё какое-то время, он простоял на дороге, пока пролетающие машины не начали сигналить ему и лишь только тогда, он сошел с дороги на тротуар. После, он ещё минут десять пытался дозвониться в полицию, а когда ему все же удалось это сделать, то на другом конце линии он услышал отстраненный монотонный голос женщины. Он тут же бросился рассказывать о случившемся происшествии: говорил он сбивчиво, запинаясь, перескакивая через слова и предложения, да описывая совсем уж не нужные подробности. Слушали его внимательно, не перебивая ни на секунду, не уточняя каких-либо нюансов, даже не поинтересовались номером транспортного средства, учинившего преступление, а когда он завершил свои мятые показания и спустя ещё несколько секунд тишины, с другого конца линии раздался все тот же рутинный голос:
– Тело забрали?
– Да, -спустя секунд пять и в полном недоумении ответил Данила. -Но машина ведь скрылась, человек погиб, а убийца… машина… насмерть сбила и уехала!
– Но труп-то забрали, -буркнул голос.
– Так преступник-то скрылся… да он и не притормозил даже, просто пронесся будто под колеса кот бездомный попал и дальше поехал… он же ещё так кого сбить может, да и человека ведь уже не воротишь! -с нарастающим раздражением говорил Данила.
– Да вы не волнуйтесь, -все так же равнодушно пробормотал женский голос. -Тело привезут, посмотрят что за человек, может оно и к лучшему, что сбили его.
– Как так?! -вскипел Данила.
– Холопом больше, холопом меньше – на всех-то времени нет.
Негодование буквально разорвалось внутри него: тысяча игл впились в глаза, уши, щеки, пронзили череп и достали до мозга, разрезав его на мелкие части. В мыслях его воцарился хаос. Всего доли секунд он собирал раскиданное замешательство, а после разразился громкой тирадой в которой возмущения, обвинения да густая порция отборного мата, разносились на добрый десяток метров; однако там, на другом конце линии, уже давно повесили трубку и никто не слушал его, был только заинтересованный взгляд проститутки, стоящей в метрах пяти от него, да ухмылки бездомных, сидящих на полу возле соседнего бара. Когда же поток брани иссяк, он понял, что вся злость впустую, что окружающие лишь потешаются над его чувствами, что всем абсолютно начхать на жизнь незнакомой женщины и в тот же самый момент, промозглый ветер обдал его тело. Он стоял на тротуаре, в тонкой рубахе, в шагах десяти от входа в Мертвый Енот; бездомные уже не смотрели в его сторону, а как и прежде просили милостыни у проходящих прохожих; возле стояла компания шебутных студентов, их было шесть или семь и все они, как один, держали за щекой карамельки; проститутка слева, развернула черную этикетку, аккуратно положила леденец себе в рот и стала далее выглядывать очередного клиента; почти каждый проходящий, что встречался глазу Данилы, сосал новомодную конфету. Вся улица напоминала гигантскую стаю ворон, вдоль и поперек кишели черные шуршащие бумажками, с красной надписью «Русь»: ветер гнал их вперед, вниз по улице, а на их место, тут же прилетали новые этикетки черно-красного цвета. Летающие по дороге машины смешали кровь с грязью и сейчас, спустя считанные минуты, от Надежды не осталось никакого следа.
Данила развернулся и склонив голову направился в сторону бара, надо было забрать пальто, выпить грамм пятьдесят дабы успокоить нервы свои да расплатиться по открытому счету. И когда нога его вновь переступила порог кабака, так и произошедшее только что, как-то забылось, оно будто осталось совсем далеко, где-то там, за дверью, на улице. А здесь, за дверьми, царил уют да тепло, играла приятная музыка, кто-то пел на сцене, за столиками велись светские беседы, да и в целом все здесь было как-то более размеренно чем на улице.
Не поднимая головы, на автомате, он прошел за столик за которым сидел ранее, машинально плюхнулся на то самое место, где ещё недавно сидела Надежда и стал ждать официанта. Однако молодой парень, который ранее принимал у него заказ, не являлся. Когда же он поднял голову, то увидел пред собой того самого человека, с которым вчера общался в подземке, в ожидании своего состава. Вчерашний старик, казалось помолодел ещё лет на десять и сейчас его вряд ли можно было назвать пожилым: те же густые серые волосы, морщины практически исчезли, плечи его да и все тело стали немного крупнее, а угловатые черты лица как-то вытянулись да приобрели насыщенный телесный цвет. Сейчас ему было лет пятьдесят, не более того.