В общем, без выходного пособия, отправился я на хлеба вольные, а на проект мой семь печатей наложили с грифом: «Запрещено» и «Секретно». И хоть документы моего проекта забрали, но идея-то у меня осталась, а пока идея живет, то и свет мерцать будет! Начал я, с друзьями, все заново, по крупицам мельчайшим собирать, да людям свет нести этот. Целиком алгоритма пока не было, но мы упорно трудились и дарили плоды наши народу простому. Вот так медленно, едва уловимо для глаза, воз двинулся с места. Потихоньку пополз прогресс в гору, мог конечно взлететь, но не дали ведь… не дали.
Может оно и к лучшему тогда было, что уволили нас. Мы ведь независимы стали, не нужно было больше позволения спрашивать, да в ноги кланяться. Считаешь что хорошим – делай и назад не смотри. Только вот на свободе я счастливым себя и ощутил, словно родился заново.
В то же самое время, об наших успехах узнав, рассердился старик-генеральный, сильно разгневался и корпоративная пропаганда его, сплетни лихие пустила, очернять стала нас, да с грязью мешать. Оно со стороны смешно было, на бессилие его смотреть, а с другой стороны работе стало мешать и прогресс вновь замедлился.
Корпорация же старая, продолжала стоять на месте, да скорее даже не на месте стоять, а в прошлое тянуть всех. В низ тащить начала – на самое дно сырого колодца. Темные времена настали, репрессии пошли, регресс да мор сплошной начался, да и нас ещё сильнее помоями поливать стали. Превратили светлые идеи наши в грязь зловонную, чернь проклятую, гниль червивую. Однако же посеянные мною зерна, стали со временем плодоносить и прорастали стебли его даже сквозь землю сухую, камень пробивал росток их, да ввысь к свету стремился. Старик-генеральный ещё более обозлился, да как не старался он стереть их из памяти, придушить, выкорчевать идею не выходило. Время шло и оно, не подвластное влиянию корпорации, расставило все по местам своим. Влияние генерального стало уменьшаться, меркнуть стала слава его, а идей новых продвигать они так и не стали.
Много времени минуло с тех пор и истина моя верх взяла. Да только славы я не сыскал с этого, так и остался в тени детищ своих, имена которым – прогресс да свобода! Обидно было лишь за клевету и ересь в мой адрес, да и с тем потом я смерился. А не смерился бы, так пропал бы уже, ибо ненависть порождает ненависть, да множит царство её.
Вначале рассказа сего, я уже упоминал, что корпорация та распалась давно, а остались от неё лишь осколки одни, филиалов куски, да и то только здесь, в этих землях да Княжествах трех. В остальном же мире давно в историю она канула, в школах детьми изучается, да и то в ранних классах. Тщеславие погубило её, сию корпорацию, затмило разум, ослепило очи, сердце сожгло!..
Вот почти и весь мой рассказ, -незнакомец кивнул головой пару раз, налил рюмку текилы, выпил её, заел огурцом. -Хотелось бы только ещё, про сынка генерального рассказать… им и завершить повесть мою.
Из старой гвардии той, с ним одним сейчас и общаюсь. Не друзья мы вовсе, нет, однако как встретимся с ним, как схлестнемся, так долго наши споры идут: о былом, о насущном, о будущем, дискуссии наши текут. Да настолько плавно идут разговоры наши, словно в карты играем, а на кону червонец какой-то вшивый стоит. Вроде как былые распри забыты, нет места ненависти, да и зависть отсутствует, только рассудительный диспут меж нами… Однако чувству я, что движется туча, полная беды и ненастья.
Гонора у него поубавилось, власти былой нет уже, да все равно к люду простому как к эксперименту относиться – ничего его не меняет. Ранее он хоть и горделивый был, да доброта в нем присутствовала, когда-никогда другим помогал, собой раз пожертвовал… А сейчас вот совсем изменился: грезит властью былой, значимость свою переоценивает, бесконечным самолюбованием занимается, мнения чужого до сих пор не приемлет, говорит постоянно, да речи его – сплошная агрессия. Бесится в воспоминаниях о минувшем величии. Да предчувствие у меня такое, что задумал он что-то… нечто плохое!» -рассказ завершился и тишь воцарилась вокруг.
Картины повести этой проплывали пред глазами Данилы, словно это все происходило именно с ним, да не так уж давно, буквально намедни… Он протер уставшие глаза, помотал головой и оглянулся вокруг: все будто вымерло, музыка стихла в заведении не было ни единой души.