– Верю в то, что каждый волен сам её выбирать, что нет пути предопределенного свыше… Направо пойдешь – друга найдешь, налево свернешь – любовь найдешь, прямо пойдешь – так в люк упадешь, а по сторонам оглянись – тысяча путей пред тобою предстанут.
Незнакомец рассмеялся обнажив ряды идеальных белых зубов и смех его более походил не на оду радости, а скорее являл собою злую насмешку, иронию жизни, сатиру… Тем не менее энергичный задор передался Даниле и его уста расплылись в длинной однобокой ухмылке, а вместе с тем тело наполнилось необузданной и неизвестно откуда появившейся энергией. Он налил полтинник себе и тут же его опрокинул.
Смех незнакомца прервался внезапно, он на мгновение замер, а потом молвил:
– Я прямо сейчас именно об этом и думал: нет ничего свыше, что вправе определять судьбу человека; указывать ему, что в этом мире правильно, а что нет; да осуждать деяния людские, каковыми бы они не являлись. А перемены… -незнакомец остановился, не окончив мысль свою и замерев уставился вправо, на горящие огоньки истлевающих свеч, и спустя протяжную минуту молчание продолжил: -Перемены они и есть часть пути, которого знать никому не дано.
Речи незнакомца залетали в уши Данилы, а глаза его медленно скользили по просторам сего кабака: шумная компания толкалась у стойки бара, в конце этой стойки сидел одинокий мужчина, столики около сцены слушали музыку, запивая её красным вином, в другом конце заведения сидела влюбленная пара и тоже употребляла вино, чуть левее двое друзей пили спиртное заедая его леденцами, рядом сидела компания из трех девушек и они также сосали конфеты. Обертки карамелек были разбросаны почти за каждым столом. Взор Данила пробежался по тому самому маршруту и только теперь он заметил, что буквально каждый посетитель сосал леденец, страстно поигрывая им за своими щеками: сосали студенты за стойкой, сосал одинокий мужчина, сосали у сцены, сосали влюбленные, сосали друзья и сосали подруги. «Русь» заполонила собой все вокруг.
Данила налил себе очередную рюмку спиртного, чашку наполнил остывшим чаем и только сейчас осознал, что любимую закуску, в виде квашеных огурцов, ему принести забыли.
– Возьмите вот – закусите! -незнакомец протянул ему горсть леденцов.
– Спасибо я огурцы предпочитаю, -коротко отклонил Данила.
– Чудесными свойствами обладают конфеты сии, -ещё на несколько сантиметров леденцы оказались ближе к Даниле. -Говорят стоит лишь попробовать их, как сознание заполняет тепло, забывается все плохое, позади остаются печали, исчезают и горести все, а безграничное счастье расплывается в плавных потоках и течения эти, проникают в самый дальний уголок твоей сущности, пропитывают каждую клетку внутри, дарят восторг, удовольствия, радость, ввергают в бездонную эйфорию…
Каждое слово ложилось монотонной простыней на сознание Данилы, стеклянные глаза незнакомца приближались все ближе, дыхание почти стало и сам того не заметив он уже крутил в руках два леденца фирмы «Русь». Тут же вспомнился поход в Главное Управление, возникла фигура Надежды, отец лежащий в гробу, из неоткуда вырос образ матери стоящей на баррикадах, а следом и Лева Бронштейн с его пламенной речью.
Когда он оглянулся по сторонам, то все вокруг было как и прежде: собеседник сидел напротив, свечи горели, играл легкий джаз, суета возле стойки бара, а в руке его была развернутая розовая карамелька. Он тут же завернул её обратно, в шуршащую этикетку и молча отложил конфету в центр стола. Следом он посмотрел на вторую руку, та была крепко сжата в кулак, а когда он открыл его, то внутри обнаружил завернутый в черную этикетку леденец бренда «Русь». Покрутив в руках конфету несколько секунд, он отложил её туда же, в центр стола.
– Разумно поступили вы, что есть их не стали. Мысли туманят они, разум пищи лишают да сплошной обман лишь творят, -одобрительно покачивая головой произнес незнакомец. -Хотя вся жизнь людская есть обман, иллюзия разума да одна сплошная надежда.
– Надежда?.. -как-то печально, понурив голову, переспросил Данила.
– Да, она самая – мираж средь бесконечной пустыни, -ответил незнакомец. -И лучше чтоб надежда умирала вначале, дабы не кормить человека пустыми мечтами.
– Надежда умирает вначале… надежда умирает… надежда… -шепотом, еле слышно и с какой-то безумной ухмылкой, начал бормотать Данила.
– А впрочем, составлю-ка я вам компанию, -молвил незнакомец. -Есть у меня для вас одна история.
И едва он произнес эти слова, как сзади Данилы образовалась фигура официанта. Он молча выслушал заказ и так же незаметно как возник, удалился. Менее чем через минуту на столе возник новый графин полный текилы, нарезка квашеных огурцов да чайник свежезаваренного чая с крохотными дольками имбиря на зеленом блюдце.
Рука незнакомца наполнила рюмки, разлила чай по чашкам и все это время зеленые орбиты его, лукаво смотрели вперед, в глаза собеседника, проникали внутрь Данилы.
– Если конечно история моя, интересна вам будет?
– Да, -бросил Данила и тихо, буквально под нос себе бормоча, добавил: -Приму её как свою.