– Я не знаю, -помотала головой Люба. -Статья о том предприятии вышла в самых радужных тонах, правда уже не со слов моих, Юлиан бремя это с моих плеч снял, сам ересь написал за меня, да опубликовал же её. Жизнь далее потекла, все стало как и прежде: колонки абсурда, бесполезное шоу, пузатый любовник, смутные перспективы… Гнести стала жизнь такая, да вскоре вновь все приелось и смирилась. Только вот честолюбивые порывы пропали, карьера моя гнилым яблоком оказалась, таким что с виду красивое ещё, а внутри чернь сплошная. Юлиан эти материалы не только для безопасности хранил, а выкладывал небольшими частями в закрытых сообществах… в запрещенном интернете публиковалось все это, для небольшой, прогрессивной части нашего общества, да для остальной части нашего мира, той что за забором высоким живет. Но опять же, какой смысл в этом, когда правда от обывателя скрыта… Я тоже заходить на такие квартиры стала, читать что в мире твориться, да от этого легче не стало – меланхолия настигла, все серым обернулось, на все наплевать стало. Помню стою я раком, босс сзади сношает меня и запыхавшись, кряхтя, поговаривает: «Этика журналиста, она как невинность блудницы – существует лишь в его сознании». Кончить не может, старается да не может, а про этику ворчать продолжает. Тогда-то, розовая пелена и спала с глаз окончательно, поняла я, что правда и истина это миф лишь. Оно так и жить проще стало, когда тебя совесть не мучает, а место свое в этом мире известно. Юлиану я стала даже завидовать, у него-то жажда истины не иссякала, не смотря на весь бред, творящейся в нашем Княжестве. Спустя пару месяцев, после того случая, с людьми на цепях, он с женою развелся, а я к нему переехала и казалось вот оно счастье… Однако вскоре на нас наехали, и наехали сверху… требовали продать им издание. И ситуация эта не только с нами была, по всему Княжеству, средь всех трех земель прокатилось это бесчинство. Кто-то сдался, кто-то торговался, а кто-то боролся… начало выходить куча материалов вскрывающих воровство и коррупцию в самых верхах. Собралось даже несколько митингов, небольших на несколько тысяч людей… только вот эффекта они никакого не дали. После очередной нашей статьи о коррупции, буквально на следующий день, за Юлианом пришли, а вместе с ним, арестовали ещё нескольких журналистов из нашего коллектива. Меня, чудом каким-то, миновали эти репрессии. Спустя ровно неделю – его казнили. Наше издание княжеским стало, а спустя ещё неделю нас всех уволили. Следом указ выпустили: «О чрезвычайной важности Княжеских СМИ». И в одночасье, все независимые издания прекратили свое существование, перешли под власть Княжества, ничего независимого не осталось – настало время единого новостного марафона.
– А вот про это я слышал, -понурив голову буркнул Данила.
– Так как же не слышать-то барин, когда с каждого столба одно и тоже несется, каждый день и не первый год уж! -ухмыльнулся Яков.