– Теперь так вот, -продолжила Люба. -А раньше все по другому было, иначе… Да что уже вспоминать былое, дальше жить надо. После того как меня уволили, средств у меня было достаточно, на несколько лет жизни беззаботной должно хватить было. Однако я умудрилась все за год промотать, привыкла-то жить на широкую ногу, вот и вышло так, что все мои накопления растаяли очень быстро и спустя чуть более года я осталась ни с чем. Попыталась было в княжеское СМИ устроиться, добрый десяток изданий прошла, обзвонила, пообщалась… Однако «бывших» они категорически принимать отказывались. Так моя профессия оказалась за бортом царящей реальности. Пришлось вспомнить юность, студенческие годы свои и устроиться в бар один, официанткой трудиться. Тяжело сначала было, не в физическом плане, вовсе нет… здоровья и напора хватало, а трудно было с мыслью свыкнуться, что я уже не звезда экрана, не журналист перспективный, что тридцать лет моей жизни миновали впустую… впустую понимаете?.. Полгода я себя мыслями этими грызла, душу истязала, спать не могла, а потом как-то свыклась. На пропитание денег хватало, на работе выпивка бесплатно, выходные бездумно по городу шлялась… Оно конечно не-то что ранее было, но как-ни-как, худо-бедно жила-то, пока однажды, случай один не случился: бармен наш подработку предложил мне… клиенту я одному понравилась. Свел он нас тогда, я посидела с этим человеком, пообщалась немного, а потом, там же в баре, прям в туалете, я с этим клиентом сексом и занялась. Мужчина тот, довольно таки симпатичный был, конечно старше меня, но отнюдь не старик и от секса я удовольствия получила (давно у меня его не было), а в конце смены мне ещё солидно денег добавили, однако снизу живота засела какая-то неприятная истома, как в детстве когда что-то от родителей утаить пытаешься. На следующий день все повторилось, только уже с другим клиентом, а потом по два и по три таких «знакомства» за ночь случалось. Так вот я и стала на зыбкую тропку, ранее таких людей презирала, а оглянуться не успела как и я, в их рядах оказалась. Оно сначала неприятно было, противно даже, потом саму себя возненавидела, после работы локти кусала, выпивать стала чаще, каждый день после смены пила, а потом, года-пол спустя, как-то свыклась, наладилось все и жизнь казалось стала как прежде.
– Говорил же: что журналист, что шлюха, все оно одного поля ягода! -перебил повесть извозчик.
– Да уж, -опустив голову буркнул Данила.
– А что поделать-то – жизнь такая!.. -продолжила Люба. -Черные полосы чередуются с белыми, мне ещё повезло, что пожить-то успела, другой мир видела. Работа та хоть и унизительная была, но все же смирилась со временем, оно как-ни-как в тепле и уюте все было. Главное было о прошлом не думать, не вспоминать времена прежние, а как вспомню, так вновь мразью последней себя ощущала, словно тело все в грязи зловонной измазано. Жила я сегодняшним днем, совершенно не думаю что будет завтра. Однако и эта часть моей жизни продлилась не долго, чуть более года так я трудилась: меню – поднос – туалет – секс – деньги, а далее… В общем это все сейчас раем кажется, сном приятным, давно минувшей иллюзией.
Она остановилась, ожившее было лицо её вновь омрачило уныние и понурив голову в пол, она что-то пробормотала себе под нос, после достала с сумочки электронный мундштук и уткнувшись в окно закурила. В зеркале заднего вида, опять возникли глаза Якова, он вновь недовольно помотал головой и приопустил стекло возле Любы. Тонкие струи свежего ветра залетели внутрь машины, а с ними, в салон проникла и осенняя морось. Потоки прохладного воздуха играли с кудрями Любы, вздымая их так, что они попадали в глаза, а капли дождя летели в лицо ей, однако это, отнюдь её не тревожило, она меланхолично тянула затяжку за затяжкой, не отводя взора от мелькающей за окном серости.
– Так, а что дальше-то было? -прервал молчание Яков.
Совсем не торопясь, Люба сделала пару коротких затяжек, спрятал мундштук в мокрую сумку, окно медленно затворилось и не оборачиваясь от городского пейзажа, она продолжила:
– А дальше что было… Продали меня потом… продали. Даже не знаю за сколько продали, но как щенка бесправного, обменяли на какие-то деньги. Мне об этом в конце смены сообщили. Управляющий сел за столик со мной, поставил рюмку хорошего рома (чего ранее не бывало, только дешевое пойло давали) и сообщил: «Продали мы тебя Люба, в надежные хорошие руки продали – теперь твой хозяин Борис, ему принадлежишь ты!» Да как сказал он это, в голове зашумело сразу, все поплыло пред глазами и темнота настала. Очнулась я на полу, в полутемном подвале, абсолютно нагая, ногой к столбу железному прикованной. Вокруг ещё человек двадцать таких же голых и все на цепях сидят. Всё как тогда, когда я репортаж брала и фотографии потом делала, только на месте людей тех, теперь я оказалась.
Люба вновь замолчала, достала мундштук и закурила. Без лишних вопросов и жестов укора, Яков молча приоткрыл заднее окно.