Когда он продрал глаза, за окном было утро, светило солнце, его лучи проникали сквозь шторы, где-то на улице пели птицы и мелодия эта приятно ласкала слух, вместо назойливого звона будильника, а впереди, всего в двух шагах от него, размытая словно краска на холсте Моне, подобно пустынному миражу средь бесконечных барханов, обнаженная фигура девушки одевала одежду. Он хотел ей что-то сказать, но вместо слов получилось только зевнуть, слипающиеся глаза закрылись и он вновь погрузился в царство безбрежного сна: «Узкая лестница закручиваясь в кривой спирали спускается куда-то внизу, в темноту, в бесконечность; её ржавые ступеньки рассыпаются под ногами и совершенно бесшумно куски эти летят в пропасть, истлевая на своем излете подобно пеплу сгоревшей бумаги в порыве шквального ветра; впереди нет ни малейшего лучика света, лишь тьма, она стоит повсюду: под ногами, по бокам, сзади, спереди, над головой и конца-края у неё нет; ступени под ногами растворились в сей тьме и от них остался лишь пронзительный скрип, звук холодящий душу, рык хищного зверя затаившегося перед атакой; ступени под ногами исчезли и тело его полетело вниз, в бездну, в бесконечную тьму…»
Глаза его были открыты, они безмолвно смотрели вперед, пытаясь разглядеть ничто в пустоте; сердце постукивало сильнее обычного, словно он только что вернулся с пробежки; тело же было словно чужое, оно сидело на диване, крепко сцепив руки в замок и обливаясь потеками холодного пота. Но стоило оглянутся по сторонам и окружающий мир стал проясняться: он был в своей квартире, на том самом диване, в окружении хорошо знакомых вещей: перед ним стоял припорошенный пылью журнальный столик, на нем лежала толстенная книга в твердом красном переплете с золотистой тесьмой, в дальнем левом углу стоял шкафчик, на нем стояла ваза, флакон туалетной воды, сверху висело овальное зеркало, справа стояло старое кресло, а впереди, на стене, висели три книжные полки, на той что была посредине не было пары книг и ряды её покосились, на двух остальных книжные шеренги стояли идеально ровным строем. Вся его одежда была насквозь пропитана потом (носки, штаны, кофта) и это была та самая одежда в которой он скитался три дня и в которой вчера воротился домой, подле дивана стояли грязные ботинки, а на спинке валялся его кожаный плащ.
Сколько времени длился сон он не помнил, он не помнил как уснул, когда это случилось, он не помнил как добрался к дивану, не мог понять почему на нем эта одежда, почему грязная обувь стоит в зале, куда ушла девушка, а была ли она вообще здесь?.. За окном было ещё темно, часы показывали 3:14 утра. Никаких пустых чашек на столике пред ним не стояло, не было вообще никаких следов прихода гостей, он сходил на кухню, но турки для кофе на плите не обнаружил; ещё спустя мгновения размышлений, он вспомнил, что кофе закончилось ещё на прошлой неделе, а новое купить он так и забыл. «Значит это был только сон, всего лишь приснилось, правдоподобно однако, весьма убедительно… так, а спал ли я вообще, иль это все игры разума?» Он спешно вернулся к дивану, схватил свой кожаный плащ, рука его скользнула в карман, пытаясь нащупать бумажку, записку спасшую ему жизнь, любовное послание от Лилит, но ни в одном, ни в другом кармане никакого послания не было. Внутри была лишь одна карамелька в черной шелестящей этикетке с красной надписью «Русь».
Он вернулся на кухню, заварил крепкого черного чая, после пошел в ванну, скинул с себя всю одежду, забросил её в корзину для грязного и посмотрел на свое отражение в зеркале: взъерошенные волосы, заросшее лицо, под глазами образовались мешки. Однако не смотря на весьма помятый вид его, он чувствовал себя превосходно, эти несколько часов сна открыли в нем новый пласт энергии, сознание его стало ясным, позабылась усталость и что-то неведомое, какая-то неудержимая сила, живое яркое пламя, пыталось прорваться наружу. Огонь сей обжигал его спину, разрезал лопатки, словно изнутри что-то росло, как будто огромные крылья томившиеся тысячи лет в заточении жаждали прорваться на волю. Когда он повернулся спиной к зеркалу, то увидел что вся спина его расцарапана.
Едва взошло солнце и белый день сменил тьму, как он уже был полностью собран. Тщательно выбритое лицо сияло в отражении зеркала, густые волосы были аккуратно зачесаны набок, мешки под глазами ушли, черный свитер ещё хранил аромат луговых трав, который обычно стоит после стирки, светло-синие штаны хрустели от свежести, а черные ботинки были начищены до блеска и будь на улице солнце, они бы отражали всего его блики. Он одел плащ, поднял его воротник, в левую руку взял папку с документами, в правую зонт и вышел с квартиры. Именно сегодня, тринадцатого октября, в пятницу, в одиннадцать часов, был назначен прием на подачу его документов, в здании Главного Управления, в кабинете №6.