– Пару дней назад они в каждом баре лежали, бери не хочу, -продолжал говорить извозчик, -а коль в питейное заведение не ходишь, не у всех ведь на это деньги-то есть, то добро пожаловать в… -Яков не договорил, запнулся и призадумался. -Да как же их, черт побери… ну строения эти, с куполами ржавыми… как же их, как же…
– Ты церкви имеешь ввиду?
– Наверное… пусть будут церкви, -махнул рукой Яков. -Так вот там, в церквях-то этих, очереди стояли, все «Русь» хотели, а там её налево, направо раздавали… Бери сколько хочешь, все задарма, все для народу-то нашего, все на шару. Да это что, это так мелочь, говорят в управе их оптом давали, ящиками раздавали, всего-то несколько дней тому, всего лишь несколько дней назад, эх!.. -с сожалением брякнул Яков, после достал свою трубку и опять закурил. -Я же тоже поначалу раздавал их, просто так людей угощал, дурак был, дурак… Знал бы что такой ажиотаж будет, так отложил бы ящик-другой, гляди бы и состояние сколотил на конфетках-то, на «Руси».
С минуту-другую оба молчали. Яков смачно затягивался своей трубкой, выпуская пар в приоткрытую форточку. Возникшее безмолвие перерастало в какую-то жеманную, совсем неестественную, пустоту. Двумя пальцами Данила помассировал правый висок, задумчиво посмотрел за окно, на мелькающие во тьме лужи и прервал неловкую паузу:
– А что дети твои?
– Старшой мой, Володя, вроде как работу нашел… Да как работа, ни работа вовсе, а так… в какую-то организацию общественную затесался, мир хочет изменить, говорит скоро все по другому-то будет, лучше, светлее! Да вот только сдается мне, что мозги ему промывают. Благодетели хреновы. Он ведь там, всего три дня как трудиться, а лозунги их даже я запомнил: свобода да право, свобода да право… Только это и твердит-то. Ничего конкретного, лишь красивые слова, пустые обещания, одни байки да россказни. Хотя, оно все лучше чем дома сидеть… может и выйдет что-то у него, кто его знает.
Вновь настала безмолвная пауза. Машина замедлила ход, повернула налево, в арку двора и неторопливо, еле-еле, поползала далее, спустя десяток метров взмокшие тормоза проскрипели и машина остановилась у назначенного адреса. На улице продолжала лететь мелкая морось.
– Скорей бы указ новый действовать начал, скорей бы уже, -вместо прощания бросил Яков.
Едва успев приоткрыть двери, Данила остановился, какая-то мысль проскользнула пред ним и он тут же бросился ей вдогонку: «Новый указ, постановление, закон этот… Ведь с него-то все началось, хотя до него было все тоже, все тоже. Указ этот всего лишь бумажка, очередное правило… Ведь скоро уже, скоро… Завтра!.. Уже завтра пятница и закон этот в силу вступает. Пятница, пятница, пятница… документы!.. Завтра же документы нести ещё, завтра черт побери, завтра».
– А если конфеты нужны будут, вы говорите барин, не стесняйтесь, у меня есть где взять их, -продолжал говорить Яков. -Оно-то гадость конечно, а денег заработать-то можно, они как грибы – повсюду, только ищи, рви да в карман клади. Я деньги-то люблю, да и куда без них?.. А как они появляются, то уже вопрос третий… деньги-то до морали слепы и запаха не имеют.
Данила вновь остановился пред выходом. Струя прохладного ветра залетела в салон, пронеслась по голове, шее, тело покрыли мурашки, он вздрогнул; тут же рука его скользнула в карман, достала портмоне, из него купюру, потом он застыл на пару секунд, как бы что-то взвешивая, достал ещё две купюры и вручил извозчику солидные чаевые.
– Ладно, бывай Яков, -Данила вышел на улицу и уже напоследок бросил: -Всех денег не заработаешь, отдохнул бы ты.
– Успеется барин, успеется, -улыбнулся Яков и достал карамельку в черном шелестящем фантике.
Как только он оказался в квартире и едва успел разуться, так сразу его начали одолевать притоки усталости. Волны эти накатывали незаметно, но каждый последующий гребень накрывал его с новой силой, пока сознание его не оказалось полностью во власти желаний, точнее всего одного – желания отдохнуть. Хотелось просто упасть на диван и ни о чем не размышляя смотреть в потолок; закрыть глаза и оказаться где-нибудь не здесь, где-нибудь в прошлом, в приятном, мягком, беззаботном и уютном детстве; выпить чашку теплого чая с толстым ломтиком имбиря и не особо задумываясь о смысле, почитать какую-то книжку; хотелось принять теплый душ, смыть с себя все дни странствий, этих непонятных и бессмысленных скитаний по барам; хотелось лечь на диван и окунуться в мечты, воспарить к небесам в их безграничном полете; в конце-концов хотелось просто поспать.