Рус Четвертый. Рус-4 полностью

— Максад! — Рус повернулся с старающемуся быть незаметным коронпору трех княжеств. — Мы же договаривались…

— Только так, только так, — развел руками старый «безопасник». — В твоем мирке Пиренгул с тобой согласился, но как только вышли… Мы с Отигом еле-еле его остановили. А мне пришлось идти лично, потому что… Гелиния здесь и лишь мне Пиренгул доверяет полностью…

Недослушав рассказ тиренца, Рус резко огляделся и за спинами троих известных в Кальварионе магов-Освобождающих и магов-Хранящих: Отига, Рустама и Портурия заметил две глупо прячущиеся женские фигуры.

— Вон отсюда, обе!!! — захрипел на них взбешенный Рус, проходя сквозь бывших наставников. Они понимающе расступались. Впрочем, нервный отец не гудел, как Радан, а старался соблюсти хоть видимость тишины.

Грация гордо встрепенулась:

— Я — Верховная жрица Эледриаса! Никто не смеет на меня орать, даже мой якобы кровный брат, проходимец, выдающий себя за побратима моего Бога! — Рус не обратил внимания на оскорбления и продолжил буравить женщин взглядом. А так хотелось надавать по заднице! Особенно той, которая потупила глазки. — И у меня свой муж имеется, если ты позабыл. Он — разрешил.

— Да ты из него веревки вьешь, — процедил Рус.

— Не лезь в мою семью! — гневно парировала Грация. — За своей следи… Ой! Я не хотела, я не о Гнатике! О, Справедливый! Умерь мою бабскую болтливость! — искренне взмолилась она, опираясь руками о витой деревянный посох.

Бедная Грация просто «попала под раздачу», согласившись прикрыть подругу от гнева мужа. На совете во «внутренней вселенной» о них обеих речи не шло вовсе, о них будто забыли. Обещание вызвать жену сразу, как только понадобится её помощь, как-то вылетело у мужа из головы. Оно и дано было по большому счету лишь затем, чтобы успокоить Гелинию. А в предстоящем нападении Рус для неё места не видел. Вот для троих лучших подмастерий молодого ордена Освобождающих — сильнее магов, увы, пока не воспитали, — видел. А для подмастерья-Хранящей — нет. Как женщины узнали о тайном походе, кто проболтался — уже не важно. Да и вряд ли было возможным скрыть суету быстрых сборов от самой княгини. Пусть даже многое давно было подготовлено заранее.

— Русчик! — Гелиния подняла голову и твердо взглянула на мужа… старательно давя в себе чувство вины, от которого никак не могла избавиться. — Я говорила с магистром Отигом — моя помощь может пригодится.

— Какой к даркам ма… — Рус оборвал себя и повернулся к учителю. Его лукавый вид разозлил, огорошил, а после, как ни странно, успокоил ученика. — В чем дело, уважаемый Отиг? На совещании мы об этом не договаривались.

— Да, речи об участии княгини в операции по спасению её ребенка не было. Но позволь тебе напомнить, что Игнатий ваш общий сын, а не только твой, и что наше участие, магов — не воинов, будет заключаться лишь в дистанционной поддержке и тогда её Сила очень даже может пригодиться. Она просто станет в круг, без какой-либо опасности для своей жизни. Ты рискуешь гораздо больше, согласись… и, думаю, ты несколько преувеличиваешь силы противника. Какие-то оборотни, измененные лооски против двух с половиной десятков вояк, из которых целый десяток являются магами-воинами; твои амулеты, непробиваемые структурами с Силой высокого мастера, держащие удары любого оружия. Пусть их хоть две сотни будет. Пожалуй, наши возможности, шести… нет, восьми магов, включая меня, магистра, останутся невостребованными. Да поможет всем нам Величайшая!

«Твои бы слова, да… — Рус даже мысленно не добавил «Богу в уши». — Если бы ты подозревал то же, что и я! Отиг, магистр-Хранящий, то ты бы… Но Гельку назад отправлять поздно: тут же вернется, да еще и ослабевшей… Ну, паучиха, как я тебя ненавижу!». — А вслух сказал:

— Хорошо. Пусть остается. Под твою ответственность, господин магистр. — С этими словами, демонстративно не взглянув на жену, отвернулся от группы магической поддержки. Как раз в это время раздался преувеличенно трагичный голос Андрея:

— Амулеты розданы, инструкция проведена. Ждем твоих распоряжений, господин командующий!

Рус, нервно трепанув ноздрями, глубоко, всей грудью вздохнул, покачиваясь с пятки на носок, и резко выдохнул, изгоняя сомнения.

— Все подтянулись ко мне! Слушаем внимательно…

Когда этруски и сарматы уже выдвинулись на свою позицию, к открытому спуску — террасе, Руса отозвал Домлар:

— На четверть статера, князь! Сейчас не время, но мало ли что может со мной случится: все в воле Френома и богини удачи…

— Что такое, Домлар. — Нетерпеливо перебил Рус.

— В Этрусии становится неспокойно. Открыто это еще невидно, но я наблюдательный. Некоторые жрецы стали сомневаться, что ты — пасынок Бога. Весть о твоем истинном происхождении разнеслась. Грусситы… да, князь, партии не до конца слились, я бы даже сказал, что соединились лишь малой своей частью, низами. Верхи же по-прежнему ненавидят друг друга… я потороплюсь, не беспокойся… если совсем коротко, то среди них зреет недовольство. Застоялась Этрусия, хочет крови. Давно мы не воевали, Рус.