Но недолго отдыхали жители материка, который в те времена имел совсем неоригинальное самоназвание — «известная земля, заселенная людьми», то есть Ойкумена. Не позволяя магам собраться с силами, буквально на следующий день по окончании кровопролитной Войны Орденов, на несколько маленьких страны одновременно нападает доселе неизвестное царство, спокойно жившее в лесных чащах гористого востока континента. Государство носило короткое название, Муль, что в переводе с местного наречия обитателей тех древесных зарослей обозначало просто-напросто лес, чащобу. Так начиналась Империя. О тех временах пели дифирамбы. Юный Кан с восторгом читал об умелых сражениях, о новой тактике «колец Силы» — когда несколько магов объединяли Силы каждого в один общий «поток» и направляли его на самого умелого собрата, строившего структуры невообразимой по тем временам мощи. Как ловко действовала конница, четким строем и длинными копьями сметая все на своем пути. Эти действия, кстати, за пять сотен лет почти не изменились и Рус увидел в этом первую загадку. Каким образом лесной народ смог изучить передовую кавалерийскую тактику достойную жителей степи? Откуда взялось столько лошадей? Со склонными к Силе можно догадаться (хотя нигде в исторических хрониках это не уточнялось), что тот первый правитель, ставший-таки императором, так сказать «переманивал кадры», пользуясь неразберихой Войны Орденов. Поощряя у воюющих сторон дезертирство, подбирая раненых, спасал жизни многим магам одновременно создавая у себя полностью казенные ордена, без какой бы то ни было самостоятельности. Причем, с расширением империи подобная система насаждалась во вновь завоеванных странах и сохранилась без изменения до современности. Зная гонор склонных к Силе в просвещенных странах «своего» континента, их властолюбие, — Рус недоумевал еще больше. Это каким же умным, хитрым, сильным, волевым правителем надо быть, чтобы так все устроить? Это касается не только первого императора — Дранко Собирателя, но и последующих «Дранк», именуемых различными прозвищами, но не номерами.
В данное время в империи царствовал Дранко Спокойный. Правил уже двадцать шесть лет и помирать не собирался. Они все, Дранки (одно из простонародных уважительно-ироничных имен «доброго лесного дракона» — тоже ужасно любопытно! Откуда?), отличались отменным здоровьем и долгожительством. Потому они поздно женились, практически в преклонном возрасте. Рожали наследника, — всегда одного и непременно сына, который, после благополучной ненасильственной кончины родителя, восходил на трон лет эдак двадцати от роду. Благосклонны к ним были боги, ко всему роду Дранков! В течении пятисот лет — ни одной «осечки» и ни одного удавшегося дворцового переворота. И императоры, как на подбор, были не по годам умны. Кану не первому приходила в голову крамольная мысль, что, мол, не один ли все это человек? Долгожитель, Великий магистр, искусный целитель, каких не сыскать? Император, простите боги, допустим, проводил какой-нибудь жутко тайный запрещенный обряд, снова становился молодым и правил дальше. В годы юности, Кан Хай старательно давил в себе эти стыдные мысли, но… на то она и крамола, чтобы прятаться в глубинках души и вылазить в минуты сомнений. С возрастом, как и большинство других опытных магов, успокоился. Пришёл обычный житейский скепсис: никто из магов, пусть и самый великий из них, не может прожить столько. По слухам, теневики[13] из ордена Сумрака могли, но… чего только о них не болтали! Если верить тем же сплетням, их жрецы-маги поддерживали долгую деятельную старость, а не возвращали себе юность. Два последних императора решили, что набрали достаточно сил и стали постепенно выдавливать этот некогда популярный орден, загоняя жрецов Тартара в малонаселенные районы на окраины империи… «Недолго им осталось», — Кан иногда размышлял на тему сумеречников. В это время его наполняла гордость «за торжество справедливости», мол, негоже «мерзкой Силе падальщика Тартара пировать на смерти человеческой!», но и где-то в брюшной требухе копошился противно-склизкий червяк сомнения: «Тени просто так не сдадутся… это пока они затаились… помоги, Сильнейший!».
Ни один из почти десятка императоров не являлся склонным к Силе… что Русу показалось очень странным: создать империю «от моря до моря» — всего за сотню лет завоевать практически весь континент, установить в огромном многонациональном государстве жесткий порядок, где давно забыли о бунтах; где в рабство продавались исключительно «добровольно» или «по решению суда»; где жили и «негры», и «азиаты» и никого из-за расы не притесняли, — это даже не «странно», это попахивало «попаданством» из мира, сильно напоминающим Землю в развитии как раз века двадцатого.
