Костер уже давно пылал вовсю, а Николай всё подкладывал и подкладывал в него заготовленные заранее поленья. Наконец, спохватился, встал, сходил набрал котелок воды в речке и засыпал в него пшена. Затем, повесив над костром котелок, устроился напротив дяди Юры на деревянной лавочке, поглядывая, как горит огонь.
- Видишь этот сорняк? - нарушил снова молчание дядя Юра. - Тот, что растёт между камней? - И он показал на небольшую травку, пробившую рыхлую каменистую породу.
- Как ты думаешь, мог бы тут прорасти, к примеру, садовый тюльпан?
- Нет, конечно. Но ты это о чем?
- О том, дать, что сорняки более живучи, чем культурные растения. Культурные растения - они как люди, живущие в обществе: имеют все болезни социума, социальные и биологические. Они ограничены в своем распространении: им нужен теплый полив, удобрения... В людском, дать, варианте - условия комфортного проживания, удовлетворение массы потребностей... Ну, и возможностей, дать, больше: для образования, для духовного роста. Зато и подверженность эпидемиям в связи с теснотой, хлорированная вода и искусственная пища. Ненатуральность, искусственность жизни.
А теперь, дать, такой вопрос: а как и возможности такие иметь к развитию, как в социуме, и одновременно - такую мощь духа и тела, как у сорной травы? То есть, не быть под болезненным влиянием этого самого социума? Мы ведь, всё-таки, не тюльпаны. Мы, к примеру, ещё и перемещаться можем... В общем, задача - как жить в обществе, и быть свободным от него. Хотя бы, в области духа... Ибо общество прежде всего больно духом...
- Тогда получается, что все, кто попал на Поляну, эту задачу для себя пытаются решить. Так, дядя Юра? - спросил Николай. - Человек Поляны - это человек, свободный от происходящего, или же он пытается быть таковым...
- Да. Тем самым, он пытается совместить в себе и качества тюльпана, и качества сорняка, - заключил дядя Юра.
- Так вроде ж, нельзя быть свободным от общества.
- Нельзя. Свободны полностью только йогины в Индии... Ну, и подобные им люди. Явно не в России... Но пытаться - надо. И стремиться к внутренней свободе...Особенно, от общества, существующего только для печатания и отмывания денег. Когда всё остальное, кроме удовлетворения материальных потребностей - вне такого общества. Всех остальных называют нынче - маргинальные, дать, структуры. А имеет право на существование только то, что приносит доход... Понятно, что такому обществу не нужны свободные. Ему нужны оголтелые... В общем, кого устраивает то, что вокруг происходит, тот пусть и не мечтает о свободе от данного общества. А я - не хочу.
- И я - не хочу. Но я - вообще случай особый... Ни работы, ни прописки. Таких у нас называют бомж, - усмехнулся Николай. - Живу у тётки. Подрабатываю, где придется. С женой развёлся. Так что, я в обществе, в общем-то, и не живу вовсе. Нигде не числюсь.
- А мне, Никола, до полного аскетизма ещё, дать, далеко. Живу пока на общей грядке, ем из общего корыта... Ты, Никола, живи как можешь. У тебя путь особый: ты можешь ни под кого не подстраиваться, тебя не съедят: зубы поломают, - сказал дядя Юра.
- Не знаю, чей путь сложнее: мой или твой. Не прост ты, ой, не прост! Между групп, говоришь, ходишь туда-сюда? И - связываешь между собой то, что ещё связать возможно... Что бы я без тебя делал здесь, один, как перст, сорняк ты тюльпанный, лещина огородная! Ты появился - люди рядом появились. Ты уйдешь - никого не будет! - вздохнул Николай.
Дядя Юра рассмеялся тихонько.
* * *
Наталью потянуло прогуляться одной на полянку, что находилась рядом с лагуной, за небольшой кромкой леса, отделяющей её от реки. На одном из краёв этой самой полянки росла старая, не очень большая, груша, и потому, как сообщил Николай, многие из эзотериков называли полянку "грушёвой", и в другие годы на ней тоже крутили Магниты. Изобилие в диком лесу плодовых деревьев - груш, яблонь, алычи - не удивляло Наталью после того, как Николай рассказал, что, по сообщению местных жителей, до революции здесь было множество фруктовых садов, одичавших после советской власти.
Наталья облюбовала местечко неподалеку от груши и присела, созерцая окрестности и решив немного здесь помедитировать. Неожиданно почти сразу в её голове возникло видение. Будто, неподалеку от неё находится некое строение, а может, и средство передвижения, в форме белого удлиненного яйца... У которого медленно, с нескольких сторон сразу, открываются створки-лепестки и выдвигаются лестницы. По которым вниз спускаются люди, одетые во что-то, похожее на серебристые скафандры.
Ещё миг - и видение исчезает. По-прежнему жужжат, перелетая с цветка на цветок, пчёлы, летают бабочки-голубянки, раскачиваются головы ромашек... Наталья поднялась, будто испугавшись чего, и быстро пошла прочь с этой поляны.
